Товарищество на вере. Памяти Инны Натановны Соловьевой

Я жду совета, что мне делать дальше. Если только не склониться благоразумно: а не поставить ли тебе, дорогая Иннулечка, крест, не довольно ли, хватить мучить людей. Потому что вот и в этом письме я уже выползаю на вполне заминированное поле. Например, почему снова и снова все так ненавидят друг друга, живем в осажденной крепости, кто это нас все осаждает и осаждает, кто это нас все обижает и обижает. Это как у Островского к надувшемуся Тит Титычу – кто вас, Кит Китыч, обидит, вы сами всякого обидите. С утешительной, успокаивающей интонацией. Вот тебе и оборот типажей и тем Достоевского.

Прости меня, многогрешную. Жду, что ты откликнешься. Откликнись, я без тебя пропадаю. Твоя И.

22.12.2018

Бруклайн

Инночка, это полноценная инструкция к предисловию. Постараюсь сделать все, что обещал: составлю предисловие из твоих текстов (из твоих устных и письменных свидетельств). Если надо, напишу от себя какие-то мостики, не теряя твоего способа выражения. Все, что останется (а это очень много), попробую организовать как книгу или книжечку твою, сопутствующую дневникам. Когда все будет распечатано, посмотрим вместе и параллельно, придумаем заглавие. И выпустим эти две книжицы в мир.

Теперь просто отдохни от этих диктовок.

Обнимаю тебя, благодарю за непосильный труд и поздравляю с Рождеством, Новым годом и всеми праздниками. Мы все сидим дома, я делаю для ТВ-Культура Триптих (беседы 2006 года с Боровским, Кочергиным и Бархиным). Кажется, получается что-то существенное[25].

Т.

17.02.2019

Бруклайн

Инночка, прочитал все дневники нашего Ивана Михайловича, кроме нескольких тетрадей, которые еще не прислали. Но представление о герое вполне сложилось. Представление очень сложное, меняющееся, с прицелом на то, как это все объяснить нынешнему читателю. С этим прицелом вернулся к чтению твоих расшифровок. И стал открывать в них некую сквозную линию, которую частично попробую изложить. По мере чтения тетрадей, я все чаще и чаще глушил в себе чувство раздражения: зачем я это читаю, мне не очень нравится этот человек, этот герой из второго ряда актеров Художественного театра, за сорок лет своей там службы я навстречался и наговорился с ними досыта. Некоторые тоже вели дневники, как Владлен Давыдов, другие спивались от зависти и непризнания рядом с теми, кто был в свете рампы, шел от награды к награде и получал все мыслимые «лимиты», как это называлось в годы войны (вычитал у того же Ивана Михайловича Кудрявцева). И вот сегодня, открыв уже не тетрадь Кудрявцева, а одну из твоих расшифровок, наталкиваюсь на ослепительные вещи. Дам две длинные цитаты из тебя расшифрованной, которые успокоили мою душу и укрепили в том, что надо довести до конца не только публикацию тетрадей неименитого актера (которого мы обессмертим, о чем он и мечтал), но и составить из твоих голосовых текстов еще одну книжечку, без которой трудно читать Кудрявцева в такой полноте, как это сейчас сделано.

Вот первое твое наблюдение, которое меня поразило: «Удивительно, конечно, написаны отдельные главы или вернее отдельные тетради этого странного сочинения, которое, я повторю, страшно важно понять как целостное сочинение. А в то же время как интересно построена каждая из глав. Очень хорошо построена. Почти всегда сохраняется вот эта тройная экспозиция, четвертная, пятерная, с просвечиванием, накладыванием одной, отснятой какой-то темы на другую, когда одна тема замутняется, осложняется, теряет свою внятность, но обнаруживает свою исходную общность, исходность сцепки, исходную неразличимость и неразделимость с общим процессом жизни. С тем, что возникают огромные количества людей со своими векторами, векторами своих желаний, векторами своих возможностей, векторами своих неосуществленных желаний и затоптанных возможностей, но они все же векторы. А так как многие тысячи векторов соотносятся друг с другом, эти притаптываемые, погубляемые векторы многих тысяч из состава ликвидированных, как их векторы соотносятся или не соотносятся с теми векторами, ради которых было объявлено, что их уничтожают, с векторами идейного руководства всей жизнью страны, с векторами партии и правительства, с векторами русской государственности, которая все более властно складывается в руках И. В. [Сталина]».

И далее про нашего героя замечательное признание: