Треблинка. Исследования. Воспоминания. Документы

Когда Мите приблизился к бараку своими кошачьими шагами, Кроненберг спустился с большой горы меха и, не увидев немца, направился в сторону форарбайтера. Форарбайтер был поражен, однако было поздно предупреждать Кроненберга, чтобы тот вернулся на место, где прятался, немец был уже слишком близко. В бараке воцарилось молчание, никто даже не поднял глаз, все сделали вид, что заняты работой. Один из форарбайтеров подбежал к Мите, сдернув шапку с головы, и доложил, что все хорошо. Мите пренебрежительно отшвырнул его вон, подошел к Кроненбергу, посмотрел ему в лицо и спросил, не болен ли тот, громко расхохотался и, довольный шуткой, вытолкнул Кроненберга из барака, поведя его через площадку в направлении «лазарета». На лице Кроненберга появились ужас, бессилие и страх смерти, тело как будто сжалось. Каждая кочка становилась препятствием. Заплетающимися ногами, ослабевшими от болезни, он шел в «лазарет», его лицо было мокрым от пота. Он шел в свой последний путь, точно зная, куда ведет дорога, несмотря на истощение и жар.

В ту же минуту в барак вбежал главный капо Галевский, мгновенно оценив обстановку, крикнул: «Кацап, иди за ним…».

Я схватил простыню с мусором, добавил туда еще бумаг, взвалил ее на плечо и помчался к «лазарету» обходным путем, через песчаный спуск к костру и грудам трупов, а не через коридор и комнату, в которую приводили жертв. Я подошел к трупам и добавил бумаги, чтобы костер разгорелся сильнее. В тот момент Мите и его жертва вошли в двери «лазарета». Узник Курлянд раздел Кроненберга, который затем, голый, показался у ямы. Из будки появился вахман. Так они и стояли – голый Кроненберг, капо Курлянд, Мите и вахман позади них. Украинец передернул затвор и уже приготовился стрелять: еще одна жертва на сегодня.

Неожиданно Кроненберг припал к ногам Мите и начал кричать на немецком: «Я хочу жить! Я помогу вам! Я все вам расскажу! Здесь есть подполье, в котором сотня заключенных…».

Мите остановился, пистолет в его руке был поднят, но он не стрелял – лишь смотрел на Кроненберга, силой сжавшего его ноги. Когда я увидел, что положение ухудшается, я начал бешено хохотать, как сумасшедший, стоя внизу, у подножья горы трупов. Курлянд сделал то же самое и стал показывать на лоб Кроненберга с ясным намеком – Кроненберг сходит с ума, его нельзя воспринимать всерьез; вахман-украинец, не понимавший по-немецки, желая освободить Мите от объятий Кроненберга, выстрелил тому в голову. Тело Кроненберга покатилось в яму, кровь, текущая из его головы, пропитывала песок, смешанный с пеплом ранее сожженных заключенных. Тело остановилось у подножья горы горевших трупов.

Из-за забора, опоясывавшего «лазарет», вышел узник, помощник капо Курлянда. Он был грязен и в саже, с небритым лицом, от него исходил дымный запах сожженных человеческих трупов. Он слез с поверхности над ямой и крикнул мне: «Кацап, возьми его за ноги!». Я взял Кроненберга за голые ноги, второй узник за руки, и мы услышали голос Мите, который стоял сверху и отдавал распоряжения. Он приказал уложить еще теплое тело на верхушку пирамиды из человеческих трупов. Языки пламени сразу объяли его, замерцав под ногами. Я спускался с кучи к твердой земле через множество слежавшихся липких трупов.

Я взял простыню, в которой принес бумаги, и стал подниматься к выходу из «лазарета». За мной бежал узник Котт и кричал: «Кацап, подожди, войди во внутрь постройки». Когда мы оказались внутри, он вытащил маленькую закопченную кастрюльку с густым недавно сваренным супом и хотел угостить им меня. В тот момент в лагере стоял страшный голод, но несмотря на то, что от него сводили кишки, я не в состоянии был это проглотить. Я не мог его обидеть, вежливо отказался, сказав, что в следующий раз обязательно приму приглашение со всей душой.

Я вернулся в барак и продолжил сортировать одежду. Спустя некоторое время показался Галевский и устремил на меня взгляд, полный печали. Мы не говорили, но я понял, что Курлянд успел рассказать ему обо всем.

15. Побег

Утром при слабом свете свечи мы начали одеваться. Один из вахманов, охранявших нас снаружи барака, открыл дверь. Он разрешил сходить в туалет, находившийся позади барака. Спустя несколько минут мы услышали крики вахманов и выстрелы в воздух. Последовал приказ вернуться в бараки. Выяснилось, что до восхода в темноте двое заключенных проникли в здание туалета, предполагая, что охранник не заметит их. Они перерезали колючую проволоку, которая отделяла туалет от сортировочной площадки, затем пересекли двор, на другой его стороне снова перерезали колючую проволоку и вышли на открытое пространство позади лагеря. За считаные минуты они убежали в ближайший лес[434].