Треблинка. Исследования. Воспоминания. Документы

Сразу же за воротами лагеря мы оказались в лесу и там работали под конвоем украинцев. Нам было запрещено покидать группу, и мы должны были петь по приказу украинцев и Сидова. Когда мы отошли на километр от лагеря, Сидов решил, что нашел подходящее место для резки ветвей. Он искал место, чтобы лес, окружавший нас, не был слишком густым и чтобы можно было нас охранять. Мы вскарабкивались на ближайшие деревья, иногда по два человека на дерево. Украинцы с наведенными на нас винтовками следили за каждым движением. Срезанные ветви сосен мы сбрасывали на землю, а когда набиралось необходимое число, спрыгивали вниз и связывали их в пучки ремнями, оставшимися на площади приемки после убитых евреев.

Сидов проверял тяжесть собранных в пучки ветвей, мы старались сделать их как можно более легкими, так как не было достаточно сил их тащить, также мы хотели иметь возможность еще раз вернуться из лагеря в лес. Иногда, чувствуя, что связки слишком легки, Сидов заставлял добавлять ветви. После проверки нам разрешили сесть, и с этой минуты запрещалось вставать – лишь раскачиваться на очень маленьком участке возле связок, стоя на коленях. Форарбайтер Кляйнбаум не был исключением. Сидов совершенно без стеснения не ожиданно расстегнул брюки, вынул член и с сияющим лицом сообщил нам, что идет справить малую нужду. Он повернулся к нам спиной, сделал несколько шагов и своим карликовым, напрягшимся как лук телом пустил струю на большое расстояние.

Нас же окружали украинцы с наставленными винтовками. Один из них бросил пилотку с черепом и сказал порусски: «Ну, ребята, давайте деньги!». Каждый давал что у него было: высыпали доллары, золотые монеты, золотые рубли с портретом их царя. Кляйнбаум спросил вахмана, какая корзина нас ожидает. Если продуктов хватит нам только на один обед на месте, то он заплатит вахману примерно от 300 до 400 долларов. Услышав это, вахман, словно типичный сборщик милостыни, забрал деньги, которые Кляйнбаум вынул из шапки, и пошел в сторону железной дороги. Туда приходили дети польских спекулянтов, мы видели их издалека. Спустя некоторое время вахман вернулся. Он бросил нам корзинку – в ней буханка черного крестьянского хлеба, весившего примерно четыре килограмма, литр водки, три кило свиного бекона, несколько коробок сардин и шоколад. В то время несколько сотен долларов в Польше были значительной суммой. Мы начали делить полученное поровну вне зависимости от вклада каждого из нас; ведь далеко не у всех была валюта. Все, что получили, на месте съели и водку выпили. Мы заключили сделку с вахманом: за 100–200 долларов золотом мы получали от вахмана корзину и возможность пронести ее в лагерь. В нее входили пол-литра водки, кило свиного бекона и буханка хлеба. Все это мы прятали между ветвями сосен и под одеждой на животе. Я был в отличном положении, поскольку был худой, и буханка хлеба с трудом выделялась на моем теле.

Когда наша добыча была спрятана и мы уже были готовы вернуться в лагерь, показался Сидов, в одной руке у него была бутылка водки, которую ранее передали ему украинцы, в другой – кусок шинки. Он подошел к некоторым заключенным и поставил бутылку. Мы влили ее содержимое в наши глотки, не прикасаясь губами к горлышку. Бутылка крутилась между нами, переходя из рук в руки. Так мы сидели и пили.

Неожиданно Сидов крикнул мне: «Кацап, komm hier!» – «Кацап, иди сюда!» и приказал приблизиться к нему ползком. Я выполнил его приказ, и он уселся мне на спину, как непослушный ребенок, размахивал кнутом надо мной и закричал: «Быстрей! Еще быстрей!». Ему в ту минуту казалось, что он великолепный и известный всадник, восседающий на дикой лошади. К сожалению, этой дикой лошадью оказался я. Я объехал группу заключенных, сидящих на шее украинцев с форарбайтером. Неожиданно я упал на землю, и мой наездник перевернулся в воздухе и плюхнулся рядом со мной с вытянутыми в стороны руками и ногами. Я взорвался смехом. Сидов – тоже. Мы отдыхали на влажной зеленой плесени, над нами шумели сосны – мы забыли на минуту о нашей ситуации, пока он не встал и мы услышали его крик: «Встать! Возвращаемся в лагерь!».

Мы собрали пучки ветвей, нагрузили их на спины и направились по направлению к лагерю, окруженные охранявшими нас украинцами с нацеленными на нас винтовками. Сидов, будучи пьяным, шатался и давал нечленораздельные указания. Украинцы с винтовками на изготовку, несмотря на выпитый ими алкоголь, довели нас до лагеря. Они были в хорошем настроении, поскольку хорошо заработали золотом и долларами в результате сделки с нами: у них будет достаточно денег для встреч с проститутками, специально приезжавшими к ним из Варшавы и квартировавшими в крестьянских домах соседних деревень.