Треблинка. Исследования. Воспоминания. Документы

Время от времени немцы изымали группы мужчин из транспортов и отправляли их по железной дороге или пешком под охраной украинцев в Треблинку-1, где поляки и евреи работали раздельно. Этот лагерь был в нескольких километрах от нашего. Дважды в день поезд с рабочими-евреями проходил рядом с Треблинкой. Они ехали утром до карьера, который находился в пяти километрах, и вечером возвращались назад. Их перевозили в низких вагонах, в тесноте, где не было свободного места и приходилось сидеть на полу. Напротив возвышались украинцы с винтовками на изготовку. У этих узников не было еды, ходили в рваных одеждах и выглядели живыми скелетами, во время работы над ними издевались украинцы. Когда они вконец лишались сил и не могли больше работать, то их привозили обратно не в их рабочий лагерь, а в «нашу» Треблинку. Когда поезд останавливался, эсэсовцы приказывали им освободить вагоны. Украинцы стояли у ворот, как это происходило при прибытии каждого из транспортов в лагерь. Эсэсовцам и украинцам, которые не были частью команды нашего лагеря, не было разрешен вход на его территорию. Заключенных строили пятерками и вели на площадь прибытия транспортов через открытые ворота. Там их «капо» рапортовал о количестве узников шарфюреру Киве. После принятия рапорта Кива командовал: «Alles runter!» – «Все снять!». Узники раздевались, и потом их голых гнали бегом по Дороге Смерти. Спустя минуту мы уже слышали шум работавшего мотора, вырабатывавшего угарный газ, и тотчас же свисток – команда, по которой узники во главе с форарбайтером вбегали на площадку и по команде «Sauber machen!» – «Навести чистоту!» за минуты вычищали все, и на площадке не оставалось ничего, что напоминало бы о том, что происходило здесь несколько минут назад.

В один из дней немцы привезли дополнительный бульдозер на платформе, пригнанной на другой конец железнодорожной ветки, эсэсовец спустил его с платформы на песчаную дорогу около железнодорожного полотна с рельсами. Для того, чтобы доставить этот бульдозер из нашего в «тойт-лагерь», нам нужно было срезать колючую проволоку под неусыпным надзором немцев-эсэсовцев и вахманов. После того, как бульдозер был доставлен, мы починили проволочные заграждения и замаскировали их сосновыми ветками. Видна была огромная разница между двумя частями забора – починенной и другими его частями: первая часть отличалась ярким цветом из-за посаженных зеленых сосен, в то время как вторую составляли высохшие колья.

Во время работы мы услышали из-за забора по другую сторону железнодорожных путей, позади дороги и забора, крик: «Евреи, спасите! Мы голодаем!». Я побежал на площадь приемки эшелонов, взял там два каравая хлеба, засунул в каждый из них золотые монеты, вернулся в барак, огляделся, и, когда убедился, что вокруг нет эсэсовцев и, в частности, охранявшего нас вахмана, я перебросил караваи как диски через высокий забор в надежде, что хоть так поможем товарищам по несчастью и, может, кому-то удастся бежать. Золотые монеты и осознание того, что у него есть деньги, поддержат его и помогут выжить.

19. Визит

В один из мартовских дней 1943 года, когда все вернулись с работ на обеденный перерыв, эсэсовцы закрыли ворота сектора, в котором находились наши два барака, и главный капо Галевский сообщил: согласно приказу СС ни одна команда не выходит на работу. Нам было приказано привести наше жилое помещение в некое подобие казармы, чтобы все было «по-военному». Это произошло спустя короткое время после опустошительной эпидемии тифа в лагере. Приказ нас очень удивил, и мы старались его понять – каждый по-своему. После наведения порядка в бараке мы помылись, побрились, а наши «парикмахеры» позаботились о стрижке. Чистые и, можно сказать, блестящие, мы получали удовольствие от погоды, этакого полезного для здоровья сочетания солнца и морозца. Внезапный свисток Галевского заставил нас мгновенно подняться с нар и собраться на построение в проходе между бараками. Капо дал команду последовать на площадку рядом с первым бараком и там построиться согласно расчету «первый барак» – «второй барак».