Треблинка. Исследования. Воспоминания. Документы

Первый из них Иван, которого в лагере назвали «Иваном Грозным». Это выше среднего роста мужчина, брюнет, лет 27-28. Имя Грозный, которым он был окрещен, досталось ему не случайно. Своей жестокостью он, пожалуй, превзошел многих немцев. Помню один такой случай: я работал тогда по переноске трупов. Иван подозвал к себе одного еврея из нашей группы и на глазах у всех саблей отрезал ему ухо и в виде насмешки вручил отрезанное ухо этому еврею. Через час этот еврей им же был застрелен. Помню и другой эпизод: одного из наших работников он убил ударом металлического прута по голове[712].

Когда я был занят переноской трупов из камер к яме, предстала страшная картина изувеченных людей. Кроме того, что люди отравлялись в этих камерах газами, у многих из них оказались отрезанными уши, носы, другие органы и телеса, у женщин – груди. Так утонченный способ отравления газами дополнялся физическими предсмертными мучениями из-за наносимого им членовредительства.

Второй рабочий Николай, низкого роста, с широкими, как бы сбитыми плечами, шатен, 32 лет. На одной из рук заметная татуировка. Он принимал равное участие в зверствах, чинимых Иваном и приходившими в это здание немцами[713].

Теперь перехожу к строительству нового здания для умерщвления людей, то есть возвращаюсь к тому, с чего начал повесть о старом здании. Новое здание строили в 20 метрах от старого. В постройке здания было занято 120 рабочих-евреев. Руководил строительством немецкий инженер-шарфюрер, фамилии которого не знаю. Длилось строительство с последних чисел августа месяца и было окончено в последних числах ноября 1942 года. Новое здание – «душегубка» отличалось от старого только лишь своим размером. Оно было значительно больше. Это было также одноэтажное кирпичное здание. Никаких деревянных пристроек не было. К зданию подходила дорога, ведущая из лагеря № 1 в наш лагерь № 2. У здания была ограда из колючей проволоки с вплетенными в нее со сновыми ветками. Вход в само здание несколько напоминал религиозное учреждение: сверху на крыше установлен знак Давида – шестиконечная звезда, по бокам своеобразный алтарь.

Все это было украшено цветами. Так что с внешней стороны никто не мог бы догадаться, что это столь заманчивое учреждение – душегубка. Поднимаясь по ступенькам, вы входите в длиннющий коридор, от которого вправо и влево расположено по пять камер, с той только разницей, что с левой стороны рядом с последней камерой маленькая комнатка для мотора.

Камеры соединены с коридором дверями, обитыми ватой и сукном и закрывающимися герметически. На коридор падал свет с окон, проделанных в самой крыше. Каждая из камер по площади представляла собой квадрат: 6 кв. метров, высотой 2 метра[714]. Стены штукатуренные, пол цементный. Освещались камеры из вделанных в крышу окон. В стене из коридора проделано специальное небольшое круглое отверстие-глазок для наблюдения из коридора за тем, что делается в камере. Против входной двери была выходная дверь, но открывалась она не в сторону, а снизу и вверх, и поддерживалась на специальных кронштейнах. У каждой двери рампа цементная, на которой складывали для отправки трупы. Отравление людей происходило таким же образом, как и в первом здании. От мотора трубы, отводящие отработанный газ, были проведены вдоль коридора к камерам. К каждой камере было подведено по одной такой трубе. Для выхода газа из камеры существовало отдельное отверстие в крыше. Правда, когда только начала впервые работать эта душегубка, оказалось, что мотор не может в достаточной мере обеспечить газом снабжение всех 10 камер. Его хватило на первые две.

Тогда в ход пустили на время ремонта мотора другой способ умерщвления, еще более мучительный. К зданию срочно подвезли значительное количество хлорной извести. Определенное количество хлорной извести оставляли в смоченном состоянии в камере, которую герметически закрывали. Этот процесс отравления находящихся в камере людей был несравненно более длительным, тем самым более мучительным. 24 часа людей содержали в камерах, и то некоторые иногда оставались живыми. В связи с тем, что пропускная способность камер вполне отвечала «требованиям», всю зиму истребление людей происходило именно этим достаточно дешевым способом[715]. Мотор пустили в действие с апреля месяца 1943 года. Этот мотор обслуживал немец по имени Томаш и, кроме него, известные уже Иван и Николай.

Таким образом, умерщвление сотен тысяч людей происходило путем их отравления отработанным от двигателя газом. Для этой цели было построено под наблюдением немецких инженеров два специально оборудованных здания.