Треблинка. Исследования. Воспоминания. Документы

Ответ[719]: Когда я прибыл в лагерь, это было в августе месяце 1942 года, из обслуживающего персонала немцев было 47 и вахманов-украинцев – 150. В течение первых двух месяцев моего пребывания в лагере комендантом был гауптштурмфюрер, мужчина 40 лет, среднего роста, брюнет с лысиной, носил роговые очки[720]. Он был у нас незначительное время, и фамилию его не знаю. Его сменил унтерштурмфюрер доктор Эберт[721], впоследствии получивший чин гауптмана. Его заместителем был шарфюрер Франц Курт, который одновременно с Эбертом получил новый чин унтерштурмфюрера. Эберт редко бывал у нас. Пришел как-то раз и, согревая над костром руки, приговаривал: «Хорошо согреваться от еврейской крови». Сам он никого из нас не бил. Для этой цели он пользовался услугами своих подчиненных. Франц Курт часто приходил на поверку. Он, как правило, появлялся со своим большим псом. Он любил в нашем присутствии, натравливая собаку на кого-либо из нас, покрикивать: «Человек, куси собаку». Человеком он считал в этом случае собаку.

Я помню, как-то однажды он, подходя к нам, отдал команду: «Шапки прочь с головы». Несколько человек, по его мнению, проявили при этом медлительность. Поочередно боксерскими приемами он избил их. Избитым и почти потерявшим сознание людям он приказывал следовать за ним лазарет, где они в тот же день были расстреляны.

В декабре месяце 1942 года, когда выпал первый снег, 7 заключенных бежали из лагеря. Четверо из них были задержаны. Франц Курт вызвал вахмана Ивана и в присутствии стоявших у барака рабочих приказал последнему сделать с ними все что он захочет. Первого убили. Второму Иван вбил гвоздь в голову, третьему отрезал уши. После этого последних двух и четвертого тут же на виду у всех повесили. На одного рабочего, стоявшего у костра, Франц Курт пустил собаку, которая рвала на теле рабочего мясо. Франц, наблюдая за этой картиной, как-то зловеще громко смеялся. Следует сказать, что главные зверства, чинимые немцами над заключенными, происходили на территории 1-го отделения. Поэтому о многом, к сожалению, я не смогу рассказать.

Сжиганием трупов руководил унтершарфюрер Гензе и унтершарфюрер <Лестлер?>. Оба они отвечали за работу печей, в которых сжигали сотни тысяч людей.

В самой душегубке работали шарфюрер Адольф, пожилой человек лет 50–60, доктор по образованию, широкий, плечистый, и второй унтершарфюрер Густав[722], лет 45, высокого роста. Они руководили порядком при поступлении людей в так называемые «бани». При этом они проявляли исключительную жестокость по отношению к беспомощным людям. Особенно хорошо они орудовали кнутами. За время моего пребывания в лагере трижды приезжала комиссия из высших фашистских чиновников. Откуда они приезжали, кто персонально приезжал, мне не известно.

В наш лагерь привозили евреев, как мне известно, из Пруссии, Австрии, Чехословакии, Польши и оккупированной части России. Среди них было значительное количество интеллигенции. Мне не известны имена отдельных лиц, потому что, работая во 2 отделении, я имел соприкосновение не с живыми людьми, а с трупами.

Вопрос: Расскажите о бунте заключенных 2 августа 1943 года.

Ответ: В апреле месяце 1943 года возникла впервые мысль о подготовке восстания заключенных. Время восстания было назначено на май месяц. К маю месяцу удалось похитить с германского склада гранаты. Запалов они найти не смогли. Оружия этого было явно недостаточно. Руководители подготовкой восстания, главным образом, представители из интеллигентской еврейской среды в 1-м отделении, передали нам, чтобы мы были готовы к восстанию. Нам в нужный момент обещали передать кое-какое оружие. Главным оружием борьбы должны были служить лопаты и ножи. Утром 2 августа нас известили из 1-го отделения о том, что восстание назначено на 16 ч. 30 м. В полчетвертого рабочие-евреи 2-го отделения вышли на поле в район расположения ям с песнями. Песни были знаменованиями того, что мы готовы.

Приступили к работе. Вдруг из 1-го отделения послышались выстрелы и взрывы. Услышав это, юноша из Варшавы Мендель Шпигельман палкой ударил вахмана по голове. Тот выпустил из рук оружие. Воспользовавшись этим, Шпигельман выхватил оружие-карабин и передал его нашему проводнику по имени Жело, чешскому еврею. Этот перестрелял трех охранявших бараки вахманов и одного старшего вахмана-разводящего. Наши люди разобрали их винтовки. Некоторые разрушали в это время забор. 285 человек из 2 отделения бежали. Из первого еще более. Я бежал в лес и скрывался в нем до освобождения территории Красной Армией.

Больше добавить ничего не могу. Записано с моих слов верно и мне прочитано /подпись/.

Военный следователь в[оенной] п[рокуратуры] 65-й а[рмии] ст[арший] л[ейтенан]т юс[тиции] /подпись/

ГАРФ. Ф. 7445. Оп. 2. Д. 134. Л. 28–37. Рукопись. Подлинник. Автограф. Каждая страница завизирована свидетелем.