Треблинка. Исследования. Воспоминания. Документы

За это время команда выполняла различные работы. Первую неделю был занят уборкой перрона и приходящих вагонов, а вторую неделю попал в команду по переноске трупов от камер к ямам. Следует при этом отметить, что моя функция сводилась к тому, чтобы поправлять позу трупов, лежавших на носилках. Я должен был перекладывать их таким образом, чтобы они лежали лицом вверх, так как стоявшие поблизости дантисты вырывали у трупов все золотые зубы. Затем два дня я работал по строительству второго корпуса «бани», потом неделю по маскировке лагеря сосновыми ветками, 7 месяцев был занят рубкой леса и последние два месяца работал в качестве жестянщика.

Для рабочей команды был следующий режим. Вставали в 5 часов утра. Работали с 6 часов до 12 дня. Затем следовал часовой перерыв, и работа, как правило, продолжалась до 6–7 часов вечера. Иногда эшелоны приходили поздно вечером или ночью. В этих случаях мы работали днем и ночью. По малейшему поводу, а чаще всего без всякого повода, немцы и вахманы, следившие за нашей работой, жестоко издевались над нами, избивали плетью или палками либо твердым предметом. В июне месяце 1943 года со мной был такой случай. Расплавляя смолу, я несколько задумался. В это время ко мне подошел ближайший помощник коменданта унтерштурмфюрер Франц Курт и спросил у меня, почему я в рабочее время прилег. Я ответил, что я не ложился, а только <присел?>. За этим последовал страшный удар граблей, которую тогда Курт держал в руке, мне по голове. Удар был такой силы, что грабля переломилась. Этого ему было мало. Вечером в качестве дисциплинарного наказания тот же Франц Курт приказал мне лечь на скамейку, связал меня и нанес по моему телу 50 ударов плетью. 50 ударов – это было его стабильное количество, от которого он никогда не отступал. Если во время работы кто-либо обнаруживал признаки усталости, его тотчас же, якобы под предлогом перевода на работу по переноске трупов, уводили к ямам и там расстреливали.

Помню, однажды унтершарфюрер по имени <нрзб> застрелил на площади на глазах у всех юношу из Ченстохова за то, что при упаковке имущества он допустил рассеянность: вложил среди других вещей повязку с сионистской звездой.

Поступление вагонов с людьми шло неравномерно. Бывали дни, когда прибывало до 180 вагонов, чаще по 60–80 вагонов[751]. Бывали дни, когда поезда совершенно не приходили. Евреев привозили, кроме этого, из близко расположенных гетто на автомашинах или приводили пешком. За время моей работы в лагере прибывали евреи из различных стран Европы и Америки: Польши, Белоруссии, Австрии, собственно Германии, Чехословакии и Болгарии. Из американских евреев те, которые к моменту оккупации европейских стран гитлеровцами находились в Европе[752]. Им немцы обещали отправку на родину, дали возможность захватить с собой все вещи и свезли их в Треблинку.

Значительный процент прибывающих составляли интеллигенты. Много было врачей и инженеров. Мне трудно сейчас вспомнить их фамилии, потому что они не задерживались в лагере: их немедленно отправляли в «баню». Я знал хорошо одного из известных в Варшаве врачей Миликовского. Он попал в Треблинку и разделил судьбу других. В «баню» на моих глазах направили одного профессора из Ченстохова.

В связи с тем, что молва о Треблинском лагере смерти стала известна далеко за его пределами и само название Треблинка <нрзб> стало достаточно популярным и, естественно, вызывало волнение людей, которые туда направлялись, у перрона была создана видимость совершенно иной станции для того, чтобы ввести приезжающих в заблуждение. С этой целью станция получила название «Obermeidan» («Обермайдан»). Были вывешены транспаранты «Белосток», «Волковыск», демонстрируя тем самым транзитный характер станции Обермайдан. Кроме того, была вывеска «Касса», над ней укреплены типичные станционные часы. Все это было бутафорией. Никакого отношения ни к Белостоку, ни к Волковыску эта станция не имела. Касса бездействовала.

На площади у перрона больших размеров объявление на немецком языке гласило: «Внимание. Раздевайтесь. Вещи сдавайте на хранение, деньги и золото в кассу. Проходите дезинфекцию. После этого вы получите новую одежду и поедете на Украину».

Всех прибывающих строили[753]. Первыми уводили женщин. Возле здания раздевали, им предлагали снять сапоги и чулки, все это связать и сложить тут же возле здания, самим входить, раздеваться. Все вещи и одежду они должны были оставлять в раздевалке.