Третья цифровая война: энергетика и редкие металлы

Десятки тонн урана, получаемого ежегодно в процессе очистки редких металлов, продавались энергетической компании Electricité de France, которая использовала его в качестве топлива для своих атомных электростанций. Торий же просто складировался на заводе, и к настоящему времени его накопилось уже несколько тысяч тонн. Возможно, когда-нибудь его можно будет использовать в качестве топлива для более современных атомных электростанций, которые будут меньше загрязнять атмосферу. Что же касается жидких отходов, полученных во время разделения металлов, то они проходили процесс очистки и сбрасывались в море через отводящий канал, расположенный на территории Нового порта, рядом с бухтой Ла-Рошель[162]. В этих сточных водах содержалось множество вредных веществ, таких как остатки железа, циркония, алюминия, магния и диоксида кремния, и в 1980-е годы часто случалось так, что эти жидкие отходы «случайно» выливались прямо в море, минуя очистную станцию.

Были ли они заражены радиоактивным торием? Один бывший сотрудник Rhône-Poulenc утверждает, что нет: торий отделялся еще до слива сточных вод, и он никак не мог попасть в них. Если эти жидкие отходы и были радиоактивными, то только из-за радия – продукта распада тория и урана. Мы должны признать, что компания прилагала значительные усилия, чтобы уменьшить ущерб, который наносила природе ее деятельность. Тем не менее различные экологические организации утверждали обратное, сообщая о десяти тысячах тонн радиоактивных отходов, сброшенных предприятием в океан начиная с 1947 года.

В 1985 году местные власти решили ужесточить экологические нормы и запретили Rhône-Poulenc сливать сточные воды в море, так как во время прилива отводящий канал на территории Нового порта не погружался в воду на достаточную глубину. В результате жидкие отходы не оседали на дне, а уносились течением на большие расстояния. Кроме того, власти установили предельно допустимый уровень загрязнения сточных вод. Но это не помешало Независимой информационно-исследовательской комиссии по радиоактивности (CRIIRAD) провести в 1987 году ряд проверок предприятия по просьбе Ассоциации «зеленых» региона Пуату-Шаранта. Несмотря на официальные отчеты, комиссия установила, что жидкие отходы сливались в море во время прилива и отлива. Пробы воды, взятые в непосредственной близости от отводящего канала, подтвердили «присутствие в ней посторонних веществ, а также повышенное содержание тория и продуктов его распада», как указала Ассоциация в своем письме, адресованном мэру Ла-Рошели Мишелю Крепо (Michel Crépeau). Радиоактивный фон рядом с отводящим каналом превышал норму в сто раз. «Это было действительно очень опасно[163]», – прокомментировал в разговоре с нами эту ситуацию один инженер CRIIRAD.

В общем, здесь было из-за чего беспокоить региональные власти. В Ла-Рошели «все знали об этом повышенном уровне радиации, начиная с мэра Мишеля Крепо. Местная пресса регулярно писала об этом, но ничего не происходило[164]», – отметила журналистка Элен Криэ (Hélène Crié), которая в 1980-е годы освещала эти события в газете Libération[165]. «Сообщения о высокой радиации в Ла-Рошели периодически появляются в прессе. Если так будет продолжаться и дальше, то вскоре этой проблемой займутся международные экологические организации[166]», – предупреждал профессор Пьер Пеллерен (Pierre Pellerin), директор Центральной службы защиты от радиоактивного излучения при министерстве здравоохранения Франции. Однако заявления профессора Пеллерена следует приводить с осторожностью, так как позднее этого ученого обвиняли в преуменьшении опасности для европейских стран радиоактивного облака, появившегося после чернобыльской катастрофы[167].

В 1980-е годы французы относились к экологическим проблемам совсем не так, как сейчас. Тем не менее жители Ла-Рошели начали выражать свою обеспокоенность этой ситуацией. Газета Libération писала: «Тренеры детской школы виндсерфинга, находившейся поблизости от этого отводящего канала, волновались: “А что будет, если дети случайно наглотаются этой воды или увязнут в зараженных водорослях?“ И насколько чиста вода в остальной части бухты? “Из-за морских течений каждой капле воды, попавшей в бухту Ла-Рошель, понадобится три недели, чтобы выйти из нее“[168]». Вскоре в городе сформировались комитеты по защите окружающей среды, и на их заседаниях можно было услышать такие высказывания: «Завод Rhône-Poulenc – это настоящая атомная электростанция!» или «А если у них там что-нибудь рванет?»[169].