Третья цифровая война: энергетика и редкие металлы

Изменить данную ситуацию вполне могут пользователи. Именно они, выбирая, приобретать ли им тот или иной продукт или отказаться от него, способны менять свои приоритеты и тем самым влиять на рынок. А между тем мы не испытываем недостатка в информации о том, что современные электронные приборы оказывают негативное влияние на окружающую среду: этой проблеме посвящено множество документальных фильмов, не говоря уже о различных общественных организациях, которые кричат об этом каждый день[184]. Так и пользователям следовало бы оказывать давление на производителей, чтобы их продукты стали более экологичными, как, например, перерабатываемые смартфоны марки Fairphone[185]. Наконец, будучи избирателями, они могли бы повлиять на свои органы власти, чтобы те запретили производителям регулярно выпускать новые модели гаджетов, заставляя пользователей выбрасывать старые. Но, к сожалению, всем все равно, так как обладание самым модным смартфоном для нас важнее, чем чистота планеты, на которой мы живем. Тем не менее у нас все-таки есть определенная надежда: начиная с 2015 года «закон Хамона» обязывает производителей информировать клиентов о наличии запчастей к приобретенным ими электронным приборам. Кроме того, в последние годы появилось множество гражданских инициатив, призывающих пользователей не выбрасывать устаревшие гаджеты, а обновлять их.

Сейчас европейцы и американцы активно соревнуются друг с другом в заботе об окружающей среде. Первые недавно приняли амбициозный климато-энергетический план до 2030 года[186], а вторые в 2017 году снизили до рекордных значений свои выбросы углекислого газа[187]. Посудите сами – смогли бы Европа и США выполнить этот план, если бы все вредные производства находились на их территории? Конечно, нет! Они решили перенести ответственность за уничтожение природы на развивающиеся страны, и кажется, так будет продолжаться еще долго[188]. В связи с этим позволим себе вопрос: имеют ли страны Запада законное право вести переговоры по предотвращению глобального потепления? Может быть, конференция COP 21 вместо Парижа должна была состояться в Пекине, Астане или столице Конго Киншасе? Достойны ли мы того, чтобы заявлять вслед за президентом Макроном: «Вернем величие нашей планете»?

На самом деле мы ведем себя как те компании, которые бодро рапортуют акционерам о головокружительном годовом обороте, при этом умалчивая об огромных долгах, записанных на тайный карибский филиал. Все эти «неучтенные» операции в конце концов могут привести к финансовым махинациям – и многие руководители предприятий уже были осуждены за это. Таким же образом мы гордимся нашими новыми законами, направленными на улучшение экологической ситуации, но при этом отвозим использованную технику в отсталые африканские страны, где токсичные свалки загрязняют окружающую среду, а также отправляем наши радиоактивные отходы в сибирскую тайгу и переводим производство редких металлов на Восток.

Другими словами, мы упорно стараемся выдать наши проблемы за успехи.

Иллюзия новой эры изобилия

Возникновению такой ситуации во многом способствовали события 1990-х годов. В начале этого десятилетия Джордж Буш-старший (George Bush Sr) и Маргарет Тэтчер (Margaret Thatcher) ввели в обиход выражение «плоды мирной политики»: сокращение расходов на вооружение, вызванное окончанием холодной войны, должно было положить начало новой эре мира и экономического процветания. Все мы прекрасно помним атмосферу свободы и оптимизма, которая господствовала в те годы. После затяжной гонки вооружений настало время разоружаться[189]. Более того, те страны, которые предвидели будущие вооруженные конфликты и хранили у себя стратегические запасы редких металлов, необходимых для создания оружия, теперь не знали, что с ними делать.

Эти запасы обычно напоминают сберегательный счет в банке: когда наступают тяжелые времена, у нас есть «кубышка», чтобы справиться с новыми ударами судьбы. А когда ситуация вновь налаживается, мы можем спокойно тратить наши сбережения и наслаждаться жизнью. В нашем же случае мы могли наблюдать такой редкий феномен, как ликвидация стратегических запасов редких металлов[190]. Например, во Франции были реализованы крупные партии платины и палладия, хранящиеся в сейфах национального банка. В США распродали большое количество лития, бериллия и редкоземельных металлов, стоивших десятки миллиардов долларов[191].

Крупные запасы редких металлов также оставались в России и в бывших республиках Советского Союза. Например, большие партии палладия были тайно проданы в Швейцарию. «Здесь русским помогли банки UBS и Credit Suisse, которые нашли им конечных покупателей, например, представителей ювелирной отрасли. Палладий приобрели крупные сырьевые компании, такие как Glencore и Trafigura», – рассказывает один бывший экономист[192]. Интересный факт: Китай в это же время, наоборот, накапливал резервы редких металлов, приобретая их у стран, распродававших свои запасы…