Третья цифровая война: энергетика и редкие металлы

Вполне логично, что правила, по которым работают промышленные предприятия, можно применить и к целым государствам. Поэтому нет ничего удивительного в том, что к 1990-м годам Франция практически перестала активно заниматься добычей полезных ископаемых и поиском их новых месторождений (как у себя, так и за рубежом) и вслед за остальными западными странами начала сотрудничать с Китаем. Но так было не всегда. Французское Бюро геологических и горнорудных исследований (BRGM) в свое время являлось могущественным государственным органом, занимающимся экспертизой в области полезных ископаемых. Оно успешно пережило два нефтяных кризиса в 1973 и 1979 годах, хотя благодаря им французское руководство воочию увидело, что такое нехватка ресурсов. По предложению Андре Жиро (André Giraud), тогдашнего министра промышленности, правительство Франции в 1978 году запустило обширную программу по поиску новых месторождений металлов, которая еще более стимулировала работу BRGM. Сейчас многие опытные эксперты с ностальгией вспоминают «старое доброе время расцвета BRGM», когда любая деятельность по добыче полезных ископаемых была четко расписана, а вся эта сфера активно поддерживалась государством, особенно что касалось заморских территорий и Французской Гвианы[196]. В ту пору только в одном исследовательском отделе BRGM работало 250 человек, а его офисы располагались во франкоязычных африканских странах, в Португалии и Канаде[197].

Но в 1990-е годы запасы французских полезных ископаемых подошли к концу, и бюро постепенно приостановило свою деятельность. К 2000 году разработки всех месторождений были прекращены[198]. Это было начало периода, который потом назовут «затишьем в добыче полезных ископаемых во Франции». «Все же у нас было золото, цинк, вольфрам, сурьма и серебро! – вспоминает один бывший чиновник, работавший в этой отрасли. – Но инвесторы больше не хотели вкладываться во все это[199]». Шахты стояли заброшенными, и никому больше не было до них никакого дела. «Горнодобывающая промышленность никогда не являлась важной частью французского ВВП, – продолжает все тот же бывший функционер. – Но если учесть, что на каждой шахте работало несколько сотен человек, то она все-таки давала некоторое количество рабочих мест. Получилось так, что мы потеряли целую отрасль. Не говоря уже об утрате суверенитета в области полезных ископаемых – мы больше не могли пользоваться нашими собственными запасами».

Три издания «Белой книги» Франции, включающие материалы по обороне и национальной безопасности, опубликованные в 1971, 1994 и 2008 годах, не содержали в себе ни одного упоминания о редких металлах, хотя без них нельзя было обойтись при производстве новых видов вооружения. Пришлось ждать 2013 года, когда в новом издании этот термин наконец появился[200]. Что же касается французских спецслужб, то эта сфера их вообще никогда не интересовала. «Правительство никогда не просило нашу организацию предпринимать какие-то шаги в этой области. Думаю, что эти вопросы совершенно не касаются Главного управления внешней безопасности», – признается Ален Жюйе (Alain Juillet), бывший глава этой службы. Однако, согласно некоторым источникам, в 1970-е годы куратор агентурной сети Ален де Мароль (Alain de Marolles) убедил тогдашнего руководителя внешней разведки Франции Александра де Маранша (Alexandre de Marenches) включить восемь металлов, имеющих стратегическое значение, в список сырья, с поставками которого могли возникнуть перебои. Но затем де Маранш ушел с этого поста, де Мароль тоже оставил свою агентурную работу, а их последователи не проявляли никакого интереса к этой теме[201].

Получается, что за три последних десятилетия страны Запада полностью изменили свою политику в отношении важнейших энергетических ресурсов. До этого все более или менее крупные западные державы активно эксплуатировали свои источники энергии, либо, за неимением таковых, импортировали их из других стран. Возьмем, к примеру, нефть: в начале XX века, когда командующий военно-морским флотом Великобритании Уинстон Черчилль (Winston Churchill) решил перевести все военные суда с угля на мазут, он тут же нашел, где именно можно доставать драгоценное «черное золото». Британское правительство стало мажоритарным акционером Англо-Персидской нефтяной компании и протянуло по всему Ирану огромные нефтепроводы, соединенные с основными морскими портами.