Третий Рим. 500 лет русской имперской идеи

«Мы… не получили небесной, всесильной помощи по грехам нашим тяжким, превзошедшим всякую меру, всякое описание. И мы всюду потерпели поражение или сами добровольно отдались в плен со своими кораблями, людьми и запасами на море и на суше оттого, что не достало у нас веры, мужества, верности долгу, но зато достаточно было уверенности в безнаказанности и оправдании на суде! Слава Богу, что в запасе были еще верные войска с их вождями, оставшимися верными долгу. Какая же небесная помощь могла быть подана при нашем безверии, неподготовленности, малодушии, при небрежении государственным достоянием, при существовавшей в некоторых военных людях нравственной и дисциплинарной распущенности, доказанной на деле! Мы били сами себя, и только горячая молитва Церкви дала нам мир, не совсем постыдный. Чтобы заслужить небесную помощь в тяжелых обстоятельствах Отечества, нужна твердая вера в Божественную помощь, – а главное, покаяние в грехах, вызвавших гнев Божий на Россию, – исправление нравов, а не усиление пороков во время самого разгара войны. Праведное небо не может быть в общении с человеческими неправдами». (праведный Иоанн Кронштадтский, 1905).

«Время благоприятное пропущено, болезнь духа охватила весь государственный организм, перелома болезни больше не может случиться и духовенство катится в пропасть, без сопротивления и сил для противодействия. Еще год – и не будет даже простого народа около нас, все восстанет, все откажется от таких безумных и отвратительных руководителей. Что же может быть с государством? Оно погибнет вместе с нами! Теперь уже безразлично, какой Синод, какие Прокуроры, какие Семинарии и Академии; все охвачено агонией и смерть наша приближается». (священномученик Серафим Чичагов, 1910).

Падение третьего Рима было падением его идеи, когда в 1917 году вера в предназначение христианского царства сменилась жаждой немедленного установления справедливости. Но произошло это не вопреки старцу Филофею, а прямо по нему: неисправление нравов повлекло за собой наказание свыше. Можно, конечно, указать на объективные предпосылки революции – вопиющее неравенство, «рубцы насилий и обид» (Тютчев), «рабочий вопрос», малоземелье крестьян при огромном демографическом росте и начавшееся в деревне расслоение. Прибавить к этому то, что мстительность имеет свойство накапливаться, а предел человеческого терпения не всегда предсказуем. Но все это нисколько не противоречит сказанному. Не нужно прибегать к чудесам, когда сами обстоятельства времени сталкивают нас с последствиями наших действий, иногда растянутых на целые поколения. И последствия затем тоже оказываются растянутыми. Апостол, называя «корнем всех зол сребролюбие» (1 Тимофею 6:10), – следовательно, всяческое насилие и непослушание властям считая ветвями, а не корнем, – в принципе, подготовил христиан к такому обороту событий, так что и о нашем третьем Риме впору было бы воскликнуть с тем же апостолом: «Разве они не слышали? Напротив, по всей земле прошел голос их, и до пределов вселенной слова их. Еще спрашиваю: разве Израиль не знал?» (Римлянам 10:18–19).

«История русско-японской войны» и портрет русского царя в музее г. Какунодатэ, Япония. Фото автора

Революция показала, что христианство, лишаясь государственной поддержки, не умирает, как язычество в аналогичных обстоятельствах. Новых мучеников явилось в XX веке много больше, чем сколько можно было бы ожидать по состоянию духовенства и других сословий, которое обличали не только внешние критики, но и сами будущие мученики. Более того: хотя духовенство было физически выбито к 1941 году в ходе целенаправленной силовой антицерковной компании, сопровождавшейся настоящей вакханалией атеистической пропаганды (такая оценка ни в коей мере не преувеличена), та часть народа, которая сохранила веру или потом возвратилась к ней, оказалась в масштабах государства настолько существенной, что с началом Великой Отечественной войны тысячи закрытых церквей пооткрывались вновь. С этой точки зрения третий Рим даже в своем падении сохранил характер «вечного города»: говоря сухим языком статистики, Россия продолжила быть единственным государством мирового значения с православным большинством, хотя и было это государство вывернуто наизнанку.