Третий Рим. 500 лет русской имперской идеи

Последовавшая за цареубийством 11/23 марта 1801 года Александровская эпоха, не искавшая оригинальности, адаптировала слова и музыку английского королевского гимна. Тем самым Россия как бы расписывалась в том, что революция в Европе подавляется под эгидой Англии. Так продолжалось до 1816 года, когда Жуковский написал на тот же мотив оригинальное стихотворение «Молитва русских», включившее в себя византийскую по духу программу восприятия царской власти:

Боже, Царя храни!Славному долги дниДай на земли!Гордых смирителю,Слабых хранителю,Всех утешителю —Все ниспошли!

При Николае I изменение претерпела уже мелодия. Сохраняя преемственность с английским архетипом (который лег в основу целого ряда европейских монархических гимнов), она была обновлена придворным певчим Алексеем Федоровичем Львовым. В то же время текст гимна получил высочайшее утверждение в лаконичной редакции, которая не предъявляла к царю никаких ожиданий, а только прославляла царя в народе и народ в царе. Более того, поскольку крестьяне царю не присягали, можно даже усомниться в том, что «мы» этого гимна относится ко всему народу:

Боже, Царя храни!Сильный, державный,Царствуй на славу, на славу нам!Царствуй на страх врагам,Царь православный!Боже, Царя храни!

Новый гимн как бы снимал с царя все обязательства перед народом, кроме одного: быть царем православным. Государство концентрировалось в лице государя и в нем само переживало апофеоз. На печатном издании (1869) этого лаконичного гимна со знаменной нотацией, над изображением Александра II и ниже дельты со «Всевидящим оком» было набрано предостережение: «Не прикасайтеся Помазанному Моему» (ср. Псалом 104:15). Однако 1/13 марта 1881 года на небольшом расстоянии от Михайловского замка произошло второе цареубийство, теперь уже публичное.

Глава 4 Перемена царства

Русская революция

«Потоп», обещанный Николаем Булевым на 1524 год, не произошел – за исключением начавшейся в том году крестьянской войны в Германии. А вот «перемена царства» все-таки произошла на Руси, но намного позднее, в год четырехсотлетия Реформации. Закончилась тысяча лет правления варягов (если учесть, что Романовы были родственниками Рюриковичей по первой, любимой народом жене Ивана Грозного – царице Анастасии), пал сословный организм народа и с ним культура знати, духовенства и купечества, убит был помазанник Божий вместе с женой и детьми, официально расторгнут союз государства и Церкви, православие изгнано из образования, из благотворительности, общественного поля вообще. Россия, почти дойдя до врат Цареграда, вместо «Пророчества» Тютчева увидела воочию «Предсказание» Лермонтова:

Настанет год, России черный год,Когда царей корона упадет;Забудет чернь к ним прежнюю любовь,И пища многих будет смерть и кровь. […]И зарево окрасит волны рек:В тот день явится мощный человек,И ты его узнаешь – и поймешь,Зачем в руке его булатный нож:И горе для тебя! – твой плач, твой стонЕму тогда покажется смешон;И будет все ужасно, мрачно в нем,Как плащ его с возвышенным челом.(1830)

Также и стихотворение Блока, написанное в 1903 году, то есть еще до первой русской революции, оказалось поразительно прозорливым, кинематографически точным отражением грядущих событий:

– Все ли спокойно в народе?– Нет. Император убит.Кто-то о новой свободеНа площадях говорит.– Все ли готовы подняться?– Нет. Каменеют и ждут.Кто-то велел дожидаться:Бродят и песни поют.– Кто же поставлен у власти?– Власти не хочет народ.

Дремлют гражданские страсти:

Слышно, что кто-то идет.– Кто ж он, народный смиритель?– Темен, и зол, и свиреп:Инок у входа в обительВидел его – и ослеп.Он к неизведанным безднамГонит людей, как стада…Посохом гонит железным…– Боже! Бежим от Суда!