Третий Рим. 500 лет русской имперской идеи

Советские историки о таких предчувствиях обычно говорили, что господствующие классы бессознательно предвидели неизбежность своего падения. Но как быть тогда со стихотворением, написанным эмигрантским поэтом, который носил псевдоним Дон-Аминадо? Этот поэт не принадлежал к большевикам, и к тому же, вроде бы рано было предчувствовать падение режима, установившегося всерьез и надолго. Тем не менее 1926 годом датируются строки:

Провижу день. Падут большевики,Как падают прогнившие стропила.Окажется, что конные полкиЕсть просто историческая сила.Окажется, что красную звездуСрывают тем же способом корявым,Как в девятьсот осьмнадцатом годуШтандарт с короной и орлом двуглавым.

И еще более удивительные строки подписаны годом 1920:

Потом… О, Господи, Ты только вездесущИ волен надо всем преображеньем!Но, чую, вновь от Беловежских пущПойдет начало с прежним продолженьем.И вкруг оси опишет новый кругИстория, бездарная, как бублик.И вновь на линии Вапнярка – КременчугВозникнет до семнадцати республик.

С учетом подобных документальных свидетельств из творчества вполне светского, либерального поэта ХХ века становится совестно за ученых филологов-библеистов, когда они делают упоминание какого-либо события, лица или места в пророческих книгах основанием для их датировки post quem. Но такая уж это была эпоха, что пророчествовали не столько пророки, сколько поэты. Вот и не вполне ортодоксальный философ Владимир Сергеевич Соловьев точно предсказал в 1894 году исход русско-японской войны в стихотворении «Панмонголизм», упомянув кстати или некстати и третий Рим:

От вод малайских до АлтаяВожди с восточных острововУ стен поникшего КитаяСобрали тьмы своих полков…О Русь! забудь былую славу:Орел двуглавый сокрушен,И желтым детям на забавуДаны клочки твоих знамен.Смирится в трепете и страхе,Кто мог завет любви забыть…И третий Рим лежит во прахе,А уж четвертому не быть.

Единственным доступным большинству критерием, дающим отличить истинные пророчества от ложных, является само состояние общества. Когда нет явного дара «различения духов», а пророчествуют все сплошь «валаамовы ослицы» (сравнение не обидное, учитывая, что так называет себя старец Филофей в увещании к великому князю), не остается ничего иного, кроме как смотреть на самих себя и разуметь, чего мы достойны в ближайшей перспективе. Почему же сбылось пророчество не благонамеренного Тютчева, а скептически настроенного Лермонтова? Иными словами: почему отвернулась от своей истории, возымела волю перечеркнуть ее та критическая масса народа, которой хватило для того, чтобы ей не воспрепятствовала никакая другая группа?

Порой можно встретить соображение, что большевики победили за счет большего цинизма, чем их противники. Но что сказать тогда о цинизме Василия Шуйского, убившего Лжедмитрия I, которому он недавно присягал, о повешении малолетнего «ворёнка», юридически невменяемого сына Марины Мнишек, единственным оправданием чему была политическая целесообразность, о вероломном свержении правительства Анны Леопольдовны и заточении малолетнего императора Ивана Антоновича, профиль которого уже успели отчеканить на монетах и который был убит через 22 года при попытке к бегству, причем другой узник, священномученик Арсений (Мацеевич) выразил этой попытке сочувствие; о свержении Петра III и его последующей загадочной смерти, обстоятельствах воцарения Александра I, которые делают, между прочим, нравственно в высшей степени достоверным предание о старце Федоре Кузьмиче? Если смешивать монархизм с идеализацией имперских нравов, то левые имеют основания для своей иронии, когда во дни публикации на монархических сайтах портретов Николая II с подписью «прости нас, Государь» вывешивают, как бы от лица верноподданных, портреты Павла с такой же подписью.