Третий Рим. 500 лет русской имперской идеи

Однако было и объективное препятствие для отождествления Советского Союза с Вавилонской блудницей. Согласно Апокалипсису, «воды… где сидит блудница, суть люди и народы, и племена и языки», а она «есть великий город, царствующий над земными царями… яростным вином блудодеяния своего она напоила все народы, и цари земные любодействовали с нею, и купцы земные разбогатели от великой роскоши ее… и купцы земные восплачут и возрыдают о ней, потому что товаров их никто уже не покупает, товаров золотых и серебряных, и камней драгоценных и жемчуга, и виссона и порфиры, и шелка и багряницы, и всякого благовонного дерева, и всяких изделий из слоновой кости, и всяких изделий из дорогих дерев, из меди и железа и мрамора, корицы и фимиама, и мира и ладана, и вина и елея, и муки и пшеницы, и скота и овец, и коней и колесниц, и тел и душ человеческих… и все кормчие, и все плывущие на кораблях, и все корабельщики, и все торгующие на море стали вдали и, видя дым от пожара ее, возопили, говоря: какой город подобен городу великому!» (Откровение, гл. 17–18).

Что бы ни говорили о роскоши жизни руководителей партии, как бы ни придавал западный, а иногда и наш новейший кинематограф женщинам из советской номенклатуры образ роковых красавиц, современная Москва, даже так и не осуществившая свою мечту стать «международным финансовым центром», намного больше напоминает апокалипсическую блудницу, чем суровая Москва советская. Оказавшись на христианском Западе, русская эмиграция не могла игнорировать и его собственное сходство с блудницей, о гибели которой в Апокалипсисе также сказано: «И десять рогов, которые ты видел на звере, сии возненавидят блудницу, и разорят ее, и обнажат, и плоть ее съедят, и сожгут ее в огне; потому что Бог положил им на сердце – исполнить волю Его, исполнить одну волю, и отдать царство их зверю, доколе не исполнятся слова Божии» (Откровение 17:16–17). Кто же кого должен был сжечь в огне из сторон холодной войны? Проблема в том, что блудницу надлежало уничтожить рогам того самого зверя, на котором она сидит. Значит, или Советский Союз обогатил всех земных купцов, или «зверем» будет кто-то другой. Сойдя с исторической арены, советская держава доказала, что стать престолом антихриста ей не придется.

Очевидно, вся апокалипсическая полемика ХХ века была не более чем риторикой момента. Понимая это, такой непримиримый к советской власти епископ-эмигрант и настоящий богослов, как Аверкий (Таушев), на основе творений отцов Церкви дал по сути внеполитический комментарий упомянутого места Писания: «Некоторые толкователи видят в этой блуднице неверную Христу церковь, поклонившуюся антихристу, или богоотступническое общество – ту часть человечества христианского, которая вступит в тесное общение с миром греховным, будет ему служить и опираться всецело на его грубую силу… Более общее толкование склонно видеть в этой блуднице, носящей имя Вавилона, всю вообще низменно-чувственную и антихристианскую культуру человечества последних времен, которую ожидает страшная всемирная катастрофа при кончине мира и втором пришествии Христовом».

Чем же была красная империя, если она не была ни христианским Третьим Римом, ни Вавилонской блудницей, ни «зверем» – царством антихриста? Она была тем, чем и собиралась быть – экспериментом по построению социализма, сначала всемирным, затем ограничившимся «отдельно взятой страной», которая считала себя осажденной крепостью и укреплялась на дальних рубежах. Движением к мечте, чья мощь оказалась пропорциональной скорости его исчерпания.

Цареубийство 1918 года формально закрепило фактический упадок идеи служения Богу через царя, которая к тому времени осталась уделом немногих по-настоящему верноподданных. Белое движение в массе своей не руководствовалось этой идеей. Оно было ведóмо патриотизмом, – если не классовым интересом, – который представляет собой чувство, а не идею, и никакой идеи, в сущности, не имело. В то же время коммунизм был воспринят массами как простая и ясная идея справедливости. Когда у крестьян в одной деревне красные изымали все зерно вплоть до посевного, в другой об этом не знали, так что идея в масштабах страны оставалась незамутненной (но так бывает при любых злоупотреблениях, пока идея жива). По ясности своей идея справедливости не уступала идее Третьего Рима, больше того – в народном сознании была все тем же идеалом благочестивого царства, спустившимся с неба на землю. Народный коммунизм, без ученой осведомленности в марксизме и инвертированной им гегелевской диалектике, был доморощенной эсхатологической ересью с винтовкой в руках.

Надпись на обелиске в честь Революции, г. Касимов. Фото автора