Третий Рим. 500 лет русской имперской идеи

Ослаба, данная Церкви в начале 1940-х, и прилив русского патриотизма стали в ряду причин, по которым Великая Отечественная война оказалась для современной России своего рода учредительным событием. Но эти причины не первостепенны в масштабах большинства, сознательность которого (вполне закономерно с точки зрения догмата о свободе воли) относительно как религии, так и патриотизма может сильно колебаться – иначе народ-победитель не попал бы в 1991 году в беспрецедентную со времен революции петлю энтропии. Первостепенная причина учреждения почти древнеримского культа Победы та, что память о ней спустя годы могла еще сплотить большинство, уже утратившее всякую идеологию. Коммунистическая идея зашла в тупик отложенности собственного свершения. Обещая наступление царства святых на земле, нельзя все время переносить его на неопределенный срок, а замена скорого достижения коммунизма «развитым социализмом» выглядела именно как неопределенность [128]. Паровоз не может «вперед лететь» к остановке, расстояние до которой никем не измерено, кроме напряженно смотрящих вдаль памятников.

В тяжеловесных и красивых творениях конца советской эпохи, таких как «Революционный марш» Дважды Краснознаменного ансамбля песни и пляски Советской Армии 1984 года, того предперестроечного времени, когда сакрализация Победы уже приняла полностью развитой вид, тупик коммунизма обретает эстетические формы: он выглядит как бессмыслица железнодорожного пути, уходящего в бескрайнее пространство тундры.

Слава павшим             за свободу бесстрашным бойцам.Клятву             мы даем их бессмертным сердцам.С нами             опаленное в битвах

Знамя,             что оставили нам.Товарищ…Слушай, товарищ, времени зовВ реве моторов, в цветеньи садов.Верность             нашей цели             правдой

             скреплена.И в этой правде             с нами Ленин,             с нами наша страна!Видишь – в космос             наш советский ушел человек.В степи             он направил течения рек.

Рельсы             по тайге и по тундреНовый             начинают разбег…Товарищ…

Бравурный, хотя несколько схожий и с Реквиемом по тональности «Революционный марш» на слова Ильи Резника был написан выдающимся песенником советской эпохи Марком Фрадкиным, в свое ранние годы создавшим шедевры энтузиастической музыки, как, например, «Комсомольцы-добровольцы», и замечательную лирику: «Всегда и снова», «Течет Волга». Фрадкина уже нет в живых, а Резник со временем крестился в православие. Но подвести итог недолгому веку Красной империи цитатами советских поэтов не получается. Все они бьют не в ту степь, никто не ухватывает существенного, что есть в небольшом стихотворении Николая Зиновьева:

У карты бывшего СоюзаС обвальным грохотом в груди

Стою. Не плачу, не молюсь я,А просто нету сил уйти.Я глажу горы, глажу реки,Касаюсь пальцами морей.Как будто закрываю векиНесчастной Родине моей.

<p>Гимн без слов</p>

«Почитай отца твоего и мать твою, чтобы тебе было хорошо и чтобы продлились дни твои на земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе» (Исход 20:12). Дни государства, перечеркнувшего «проклятое прошлое» и не пощадившего даже храмы-памятники народного подвига в ударном оптимизме бурного переустройства, были сочтены в одно библейское поколение: «Дней лет наших – семьдесят лет, а при большей крепости – восемьдесят лет; и самая лучшая пора их – труд и болезнь» (Псалом 89:10).