Три Германии. Воспоминания переводчика и журналиста

Советская интеллигенция, обожавшая пародии, на вечеринках с удовольствием сдвигала ударение на последний слог в слове «стаканы», но, когда в российском рекламном бизнесе используются изуродованные произношением немецкие или английские кальки, это уже — недопустимое издевательство над родным языком. Не умея пользоваться словарём, современные полиглоты рекламного бизнеса в России порождают неудобоваримые кальки: «киндер-сюрприз» и даже «кидер-сюрпрайз». Чего стоит название супермаркета «Мосмарт», наводящее на мысль о существовании «Мосапреля» и «Мосиюля». Совершают насилие над русским языком «менагеры» кулинарного бизнеса из ближнего зарубежья. В России есть слово «чайхана», как синоним забегаловки азиатского типа, где чайханщик приносит гостям пиалы с чаем к лежанке, топчану. Не умеющие правильно говорить по-русски потомки Ходжи Насреддина пишут над своими забегаловками аршинными буквами — «чайхона, тапчан». А как вам такая характеристика блюда в дорогом ресторане: «яйца улиток обладают тонким ароматом осени с привкусом древесины». Странный вкус у того, кто любит привкус дров. И потом: аромат ощущается носом, а вкус — языком. Господа, не путайте эти органы чувств! Трудно устоять, когда предлагают оценить блюдо, приготовленное по оригинальному рецепту. Но совсем не хочется «попробовать» какую-то дурацкую «линейку», т. е. «линию производства». Ёмкость сорного словечка «круто» невероятна: оно вмещает сотни выражений восторга, настолько же обедняя наш великий и могучий язык. Неуклюжи попытки воспроизвести иноязычный термин. В Германии за всеми нововведениями внимательно следит Институт немецкого языка, не допуская перенасыщения немецкой лексики нелепыми заимствованиями. Грибоедов устами Чацкого высмеивал полуобразованных дворян, коверкавших русский язык в угоду французскому. Сейчас некому осудить уродливое (или угодливое) подражание в отечественных СМИ немецким или английским словам и выражениям. Институт русского языка предпочитает хранить гордое молчание, не вмешиваться. Желающих ознакомиться с другими примерами отсылаю к своей книге «Его Язычество Косноязычие» (заметки вредного редактора).

Ассоциации. Видения. Картинки с выставки. Россия и Германия. Природа и люди. Разные привычки и нравы и в той же мере необычные ассоциации при личном контакте. Рейн и Лорелея. Созерцая с утёса русалки Лоры величественную гладь рейнских излучин, я вспоминал гоголевские строки «Чуден Днепр при тихой погоде». Глядя на континент с красных скал Гельголанда, разделял убеждённость Хофмана фон Фаллерслебена, посвятившего родине вдохновенные строки: «Германия превыше всего!» Ограниченные в своём фанатизме кавычечные патриоты национал-социализма, а затем их идейные соперники извратили смысл поэтического признания. «Превыше всего» для поэта была только Родина, а не завоевание ею чужих территорий, о чём фон Фаллерслебен и не помышлял. «Столбы-Гулливеры» на Эльбе. Впервые увидев в Саксонии это чудо природы — гранитных великанов, созданных природой в незапамятные времена, я почему-то вспомнил Гурзуф и легенду об Аюдаге: поразившую моё детское воображение гигантскую медведицу, уснувшую у моря. Родина превыше всего. Конечно же — Крым наш! И он останется национальным достоянием России, сколько бы раз не «передаривали» его правители и какие бы спектакли не устраивали вокруг этого кавычечные патриоты.

Обида за родное Отечество естественна, хотя и возникает порой на пустом месте. В заметке «Обелиски на обочине», опубликованной в своё время в «Известиях», я неумышленно обидел градоначальников скромного городка Бохольт, назвав его «провинциальным». Но что поделаешь, если слово «провинция» я воспринимаю положительно. Мне всегда были по сердцу русские и немецкие города в глубинке: каждый с неповторимым очарованием лесов и парков, рек и речушек, луковок и шпилей маленьких церквей, а главное — с неисчерпаемой сокровищницей говоров и выражений, типичных для каждой местности. Провинция — это совсем не глушь, куда Фамусов собирался сослать свою дочь за непослушание. Жители Саратова, кстати, не обижались за это на Грибоедова. И потом слово это по латинскому его корню означает любой (завоёванный) населённый пункт, удалённый от столицы. Там и познаётся лучше всего народный характер.