Триалоги: импровизации на свободные темы

Но помимо любых теоретизирований, несомненно, с нами остались эти живые собрания (не только «в ненастные дни»), в чем-то регулярные, в чем-то анархические, от которых сохранились и усилились воспоминания, воплощенные в слова, и дружеские свидетельства непрерывности мысли вслед за ускользающей строкой.

Анна Аркатова <a l:href="#n_47" type="note">[47]</a>. «Египетские ночи». Территория творчества

О сообществе

Сообщество «Египетские ночи» (ЕН) возникло в 2012 году по примеру сессий, которые с 1980-х проводил и активно популяризировал Михаил Эпштейн, и, можно сказать, – на его глазах. Сообщество формировалось и существует как открытое, в том числе сетевое, но за годы приобрело статус клуба с постоянным членством и принятыми в нем правилами. Первые турниры проводились в конце нулевых по инициативе четырех поэтов – Ольги Сульчинской, Санджара Янышева, Вадима Муратханова и моей.

Пробовали стихотворные и прозаические турниры – остановились на прозе.

При содействии редактора «Русского журнала» Татьяны Тихоновой и критика Сергея Костырко – основателя и редактора «Журнального зала» – архива литературной периодики (оба были нашими постоянными участниками) – ЕН поселились в одном из флигелей Малого Гнездниковского переулка, который занимал «Русский журнал» Глеба Павловского. Турниры проводились раз в месяц. Обычный состав игроков – 6–8 человек. Приглашались (удаленно) авторитетные эксперты для анонимного отбора текстов и дальнейшей (уже не анонимной) их публикации на сайте журнала «Новый мир». Среди экспертов в разное время – поэты, писатели, критики, филологи: Сергей Гандлевский, Максим Кронгауз, Бахыт Кенжеев, Анна Наринская, Ольга Балла, Дмитрий Бак, Александр Снегирев, Инна Булкина, сербский славист Корнелия Ичин.

К 2018 году ЕН меняют дислокацию. Дмитрий Бак, директор Государственного музея истории российской литературы им. В. И. Даля, договаривается о площадке. Мы переезжаем в Музей-квартиру А. Н. Толстого на Спиридоновке (директор Инна Андреева). В нашем распоряжении – небольшой зал временных экспозиций. Собираемся по-прежнему раз в месяц. Народу значительно больше. Сдвигаем столы.

Участники – помимо литераторов – психологи, искусствоведы, художники, историки, финансисты, физики, режиссеры, врачи, фотографы.

В Музее А. Н. Толстого из четырех энтузиастов остались только Санджар Янышев и я, но среди новых адептов – лингвист Ася Аксенова, драматург и писатель Григорий Каковкин, переводчик Ирина Петрова, фотограф Соша Грухина, финансист Кирилл Кузнецов.

В телеграме: та же Ася Аксенова, искусствовед Елена Малинина, бизнес-консультант Андрей Яшин, Ольга Вербовая, врач Юрий Якобсон.

Территория творчества

Я выросла в семье, где все играли в преферанс. Все четыре поколения. Мой прадед, дед, тетка деда, брат деда, жена – моя бабушка, мой отец, его сестра и мой брат. Играли их гости старшего поколения, когда был повод собраться. Больше того – замуж я умудрилась выйти за совершенно сумасшедшего преферансиста, и даже наше свадебное путешествие, две трети которого он провел на пляже, расписывая пулю, меня не насторожило. В себе я не чувствовала азарта, но подозревала, что он кроется в какой-то другой области. Это же вирус – он не мог не передаться.

Считайте это небольшим вступлением к «Египетским ночам», нашим сеансам литературной импровизации, которые в конце концов захватили меня с головой. Им почти 20 лет, история их возникновения на поверхности. Однажды Ольга Сульчинская привела меня за невероятной величины стол в журнале «Знание – сила», где двадцать человек (мне казалось, что значительно больше) предавались блиц-сочинительству на совершенно случайную тему. Тридцать минут. Потом зачитывали свои тексты. Дирижировал всем этим Михаил Эпштейн, с неизменным вниманием и благосклонностью приветствуя каждый новый шедевр. Участники были счастливы.

Незадолго до этого в скромном шотландском пабе, где мы пережидали дождь (с тем самым супругом), я прислушалась к соседнему столику. Две почтенного возраста пары держали перед собой листочки бумаги и по очереди зачитывали написанное. Время от времени они взрывались смехом, а потом мгновенно затихали перед следующим «номером». Джентльмен в бордовом пуловере, решив, видимо, что они как-то нарушают нашу идиллию, подмигнул нам: «Простите, мы играем!» «Но во что?» – не удержалась я. «Придумываем истории на ходу!»

Теперь у меня все сложилось: компания-игра – текст-веселье. Осталось уточнить регламент.

Восемь – десять человек, можно сказать, избранных (учитывались симпатии основных игроков), сначала минут пятнадцать разминались в необязательном трепе, потом оглашали свои темы. Предполагалось, что они каждым придуманы заранее. А дальше прямым голосованием выбирали, что «пойдет в печать». Автору темы предлагалось ее прокомментировать – во избежание двусмысленного толкования. Но, как правило, обходились без этого. Изначальный регламент – 20 минут.