Триалоги: импровизации на свободные темы

Удивительным (ли?) образом, я умудрилась забыть еще об одном опыте импровизации, в котором – и даже целых два раза! – соблазнилась участвовать, в апреле 2020 года, во время коронавирусной самоизоляции, – о «Египетских ночах», проекте, родственном тому, что делает Михаил Эпштейн с единомышленниками, но устроенном несколько иначе. Там было труднее, потому что на выходе предполагался рассказ с вымышленными героями, умение говорить чужими голосами и воображать иные жизни, а мышление и воображение в этих категориях мне не очень свойственно. Вот еще одно полезное свойство импровизационной практики: она – вызывая на поверхность из глубины твои умения и склонности – помогает выявить, что именно тебе действительно свойственно. Такое средство для самопрояснения; тут же очередной раз стало ясно, что мне куда интереснее – и вообще чувствуется гораздо более важным – развивать мысли, чем придумывать человеческие ситуации. Писать чистую эссеистику было чистым же удовольствием, а художественное требовало очень большого напряжения, тут уж было не самовыявление, а чуть ли не самопревосхождение и самопреодоление (вот, наверно, потому я об этом и забыла): растягиваешь собственные границы, как тугую-тугую резинку, а она сопротивляется и впивается в тебя. В конце концов, если в этом упражняться систематически, резинка, скорее всего, станет более растяжимой, – но мне все-таки действительно не чувствуется настолько важным культивировать в себе умение писать о вымышленных людях и ситуациях, это не кажется (не вообще, а для меня) внутренне обязательным (чуть ли не до легковесности! – при всей трудности этого занятия), то есть нет достаточно – для успеха этого безнадежного дела – сильной мотивации. А вот эссеистика – совсем другое дело: тут чувствуются и мотивация, и весомость. Этим я была бы рада заниматься еще, и еще, и еще…

И да, этот маленький текст тоже был написан в режиме импровизации и может гордиться статусом ее живого примера.

<p>Ирина Кон (Irina Kohn) <a l:href="#n_53" type="note">[53]</a>. Слова: утраченные и обретенные</p>

Идея создания писательской группы пришла ко мне неожиданно, как бы спонтанно. Я решила организовать ее в память о моем покойном муже Шелдоне Коне (Sheldon Kohn; 1958–2019): превосходном писателе, PhD, преподавателе английской литературы, образованном человеке с удивительной художественной интуицией. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что в то время, в начале 2023 года, все компоненты сошлись воедино: группа энергичных людей, желание собраться вместе и писать, творческий энтузиазм, а главное – вдохновение, которое мы испытывали в общении друг с другом.

Мы назвали наш клуб «Lost and Found Writing». Буквально это значит «Утраченные и обретенные тексты» (идиоматически можно перевести как «Бюро писательских находок»). Импровизация – состояние души, в музыке ли, литературе, живописи, танце – везде, где присутствует спонтанное движение. Я хочу вернуться в март 2023-го, на нашу первую встречу. Слово, которое мы тогда выбрали как тему импровизации, было «companion» («друг», «компаньон»). После 45 минут письма мы начали читать наши тексты, и тут выяснилось, что воспоминания уходят так далеко и глубоко (lost, «потерянное»), подчас в самое сердце, – и момент воспроизведения их на свет божий спустя много лет (found

, «найденное») ничуть не умаляет остроты и глубины чувств. Многие плакали по ушедшему другу, по родителям, по домашним животным, да и вообще по молодости как мимолетному «компаньону». Личное и дорогое затмило факт присутствия аудитории, точнее, сама аудитория своей энергией внимания и соучастия вытащила наружу эти воспоминания. Та первая встреча навсегда осталась светом в нашей памяти: многое озарило, но также научило нас видеть вокруг себя людей, которые, несмотря на грусть и тяжесть разлук, всегда находят в себе сострадание, понимание и искреннюю поддержку друг другу.

Наша группа состоит из восьми человек, все американцы, не считая меня (хотя я, родом из Петербурга, уже 30 лет живу в США). Естественно, мы пишем на английском, собираемся один раз в месяц у кого-то дома. Немного говорим о делах насущных, отводим 10–15 минут на обсуждение некоторых академических проблем: таких, как риторика и ее формы (методы, уроки), советы выдающихся писателей (Хемингуэя, Маркеса и др.) молодым, начинающим писателям, то есть нам. Эту информационную часть наших встреч я беру на себя, потому что 10 последних лет преподавала курс по написанию литературных текстов в университете (Zayed University, Абу-Даби, ОАЭ).

Каждый участник предлагает слово в качестве темы, мы обсуждаем и голосуем. Слово, выбранное большинством, становится темой для импровизации. Мы пишем в течение 45 минут, а потом читаем вслух написанное. Встреча обычно длится до 2,5–3 часов.

Все участники приблизительно одного возраста – 65+, умудренные жизненным опытом и с большим творческим потенциалом. Здесь и далее я позволю себе привести короткие комментарии самих участников.

Нэнси, скульптор, художник, ювелир: