Трудные чувства. Понять себя, простить других

Маленькие дети легко приходят к самосостраданию, потому что они не испорчены социальными установками — все еще близки к врожденному желанию быть счастливыми и свободными от страданий. Одна мама рассказала мне, что с маленькими детьми особенно эффективно использовать слово «мы» («Пусть мы будем счастливы»), потому что у детей расплывчатое чувство «я» и «мое». Помогая старшим детям стать более самосострадательными, полезно задавать им вопрос: «Что бы сказал сейчас твой лучший друг?» Как только сами освоите практику, используйте творческий подход, чтобы вовлечь в нее детей.

Должен ли я всегда думать в первую очередь о своих потребностях?

Чтобы построить счастливые отношения, нужно научиться слушать друг друга. Это значит, что мы должны иногда откладывать свои потребности и уделять внимание переживаниям другого человека. Но, как вы знаете из истории Сьюзан и Майкла в главе 1, стремясь к счастливым отношениям, мы не можем отложить собственные потребности, пока боль, похороненная в наших сердцах, не будет замечена и услышана, по крайней мере, нами.

Троя и Карлос жили вместе восемь лет, у них был 4-летний приемный сын. Карлос родом из большой, сплоченной семьи, которая вела громкие, яростные споры за обеденным столом, тогда как семья Трои — тихая, часто даже угрюмая из-за кипящих внутри обид. У Трои была низкая терпимость к эмоциональным вспышкам, потому что в детстве такие всплески оборачивались жестокостью. Она — интроверт и успокаивалась, оставаясь одна. Когда у Трои и Карлоса возникали разногласия по поводу воспитания сына, Карлос требовал обсудить спорные моменты, а Троя запиралась в спальне. Карлос — экстраверт, предпочитающий решать проблемы в присутствии других. Когда Троя отстранилась, он заволновался и повысил голос; боль разъединения была слишком сильной, чтобы Карлос мог ее вынести, поскольку такое поведение непривычно для его родной семьи. Карлос остался с ощущением глубокой раны, Троя почувствовала угрозу, а все вместе это не оставило шанса учесть надежды и мечты каждого в отношении ребенка и прийти к согласию в вопросе его воспитания.

После трех месяцев парной терапии я поинтересовался у них, вынесли ли они для себя что-нибудь полезное за это время: «Если бы вы могли держать в памяти только одну вещь во время спора, что бы это было?» Троя сказала: «Не судить себя». (Троя чувствовала себя ужасным человеком, когда Карлос кричал на нее.) Карлос сказал: «Открыться для несчастья». Он вступил в отношения, ожидая, что партнерство с Троей всегда будет дарить хорошие эмоции, и не подозревал, что та будет избегать спора, заставляя его чувствовать себя одиноким и брошенным. Троя и Карлос воплощают свои идеи в жизнь. Карлос обнаружил, что признание дискомфорта, которое он испытывал, когда Троя отступала, помогло ему «сместить фокус с себя, пусть даже неохотно, а затем выслушать с открытостью и терпением, что происходит с Троей». Это позволило Трое покинуть свой угол и напомнить Карлосу, каким ценным партнером тот для нее является.

Осознанность и самосострадание могут преобразить большинство наших личных отношений, но только если мы готовы чувствовать неизбежную боль, которую они влекут за собой. Отворачиваясь от страданий, мы покидаем любимых так же, как самих себя. А когда уделяем внимание тому, что происходит внутри нас, можем присутствовать и проявлять чуткость к жизни другого человека.

Смогу ли я когда-нибудь побороть желание сопротивляться и избегать эмоциональной боли?

Нет. Инстинкт отталкивать боль врожденный. Мой пациент однажды сказал: «Желание не расстраиваться — как надежда, оно вечно!» У нас всегда будет возможность самозабвенно страдать от попыток избежать эмоциональной боли. Практика осознанности и самосострадания просто делает эти периоды короче.

Джефф был исключительно умным парнем, компьютерным гением, который постоянно о чем-то беспокоился: о своих детях, работе, деньгах, браке и физическом здоровье. Почти все, на что он обращал внимание, становилось источником беспокойства. В терапии Джефф быстро понял концепцию «то, чему вы сопротивляетесь, сохраняется». Он был идеальным клиентом, усердно занимался формальной медитацией два раза в день по 20 минут и неформальной — всякий раз, когда чувствовал беспокойство, возникающее в течение дня. Спустя месяц, когда я спросил, окупаются ли его усилия, Джефф сказал, что не уверен: он по-прежнему чувствовал беспокойство, несмотря на все старания.