Царство Славян. Факты великой истории

Очевидно, что Экхарт придерживается общераспространенной точки зрения: германцы изначально населяли земли «Северной Славии»; когда же они в эпоху Великого переселения народов мигрировали на юг, в Подунавье, к Римской империи, освободившиеся территории были заселены балтийскими славянами. Но в данном случае существенно другое. Экхарт включает в географические рамки «Маурингии» славянскую Вагрию – земли к западу от Померании, по-видимому, очень давно связанные с Древней Русью и сыгравшие важную роль в становлении первоначальной княжеской династии летописного Древнерусского государства. И Лейбниц считал князя Рюрика вагрийцем (хотя и датского происхождения) – это подчеркивает в своих работах современный исследователь Мекленбургских генеалогий, кандидат исторических наук Всеволод Игоревич Меркулов[966]. Но для нашего исследования, как сейчас станет ясно, не менее принципиально и то, что Вагрия ставится в историко-географический контекст «пути Лангобардов».

Экхарт обозначает дальнейшие вехи лангобардских странствий, опять же, в соответствии с общепринятой тогда на Западе интерпретацией: «Когда была пройдена Маурингия, как утверждает (Павел Диакон), пришли Лангобарды в Голанду, то есть в землю Готов. (…) Из отечества Готов вступили они в Антайб (то есть в область Антов, или Полонию), затем в Батайб, как он упоминает. Эта (страна) Батайб, без сомнения, есть земля Гепидов, а именно, древняя Дакия. (…) Бургундайб – это земля Бургундов, которую они, разумеется, удерживали как ближайшую к Гепидии, прежде чем вступили в Галлию» («Mauringia transmigrata, dicit [Paulus Diaconus], venisse Langobardos in Golandam, hoc est Gothorum terram. (…) Ex Gothorum patria eos in Anthaib (hoc est Antarum regionem sive Poloniam), deinde in Bathaib descendisse refert. Bathaib hoc sine dubio est Gepidarum terra, vetus nempe Dacia. (…) Burgundaib est Burgundionum terra, quam scilicet Gepidiae proximam tenuerunt, antequam Galliam intrarent»)[967].

«Голанду» нередко истолковывают просто как Готланд. Чтобы обосновать предположение о крутом повороте лангобардов на юг, в Дакию, к землям иллирийских народов (гепиды), с которыми Экхарт связывает топоним Bathaib (нередко встречающийся в рукописях в такой форме, без «n»), он соотносит землю антов с «Полонией», не обращаясь к восточным регионам Европы. Однако, по современным данным, анты в эту эпоху жили в причерноморском междуречье Днепра и Днестра. Конечно, несмотря на некоторые натяжки, западный, центральноевропейский вариант «пути Лангобардов» формально логичен, поскольку это почти кратчайший путь из Северной Европы к Италии («конечному пункту» лангобардских странствий).

И все же этот вариант не единственно возможный и не самый последовательный с этноисторической точки зрения. Федор Александрович Браун, столь решительно сопоставивший «землю Banthaib» с предками славян-вятичей, выстраивает иную, очень стройную схему. Не подвергая сомнению балтийскую локализацию Маурингии, он предполагает, что лангобарды не повернули сразу на юг, а мигрировали дальше по южному побережью Балтики, и Голанда – это земля древнего балтского народа галиндов, известного еще Птолемею под именем Гαλίνδαι (Galindae средневековых латинских источников). В Средние века они жили в Восточной Пруссии, составив один из прусских кланов.

Однако и народ «голядь» («голѧдь») древнерусских летописей, обитавший и на территории нынешней Московской области[968], современными историками и топонимистами справедливо трактуется как восточногалиндский. Именно с этим древнерусским этнонимом Ф.А. Браун и соотносит название «Golanda» у Павла Диакона: «Golanda я понимаю как германскую народно-этимологическую переделку из славянского голѧдь»[969]. В таком случае и упоминавшийся вариант Golaida может, наверное, оказаться не ошибкой переписчика, а, напротив, точной информацией о произношении этого этнонима без «н» (задолго до окончательного исчезновения носовых гласных в древнерусском языке) – где-то на территории Центральной России. Мы уже видели, что и «вандальско-венедский» этноним, по-видимому, в глубокой древности утрачивал назализацию примерно на этом рубеже. Теперь это предположение косвенно подтверждается раннесредневековыми лангобардскими источниками.

Такой восточноевропейский «сюжетный ход» в истолковании текста Павла Диакона вполне логичен. Ведь и намного позднее странствия лангобардов земля голяди граничила с территорией вятичей – со «страной Вантит». Или с «землей Banthaib», по Ф.А. Брауну. А дальше – владения славян-антов («Аnthaib»), которые Павлом Диаконом упоминаются в связке пáрных топонимов, вместе с «Banthaib». И это, видимо, исторически оправдано, поскольку анты жили южнее, ближе к Причерноморью, и предки вентичей-вятичей тоже в те времена, судя по археологическим данным, еще не добрались до глухих лесов более северной Московии. (Тут, наверное, имеет смысл напомнить о возможной воронежской локализации «города Вантит».)