Царство Славян. Факты великой истории

Конечно, это упрощенная схема. Реальный процесс этногенеза всегда осложнен многоуровневыми кросскультурными взаимодействиями, порой весьма неожиданными. Однако если в основе эта схема верна применительно к «венедам – вендам – славянам» (или к балтославянскому единству, различия в котором на Западе до недавнего времени считались несущественными), то она многое объясняет в «парадоксальной» славянской этнонимии, в том числе и у Мавро Орбини в его панславистских умозаключениях.

Тогда получается, что средневековые европейские хронисты, с их далеко не славянофильскими приоритетами в отношении еще, по сути, языческого славянского мира, и западные историки раннего Нового времени просто-напросто знали (в легендарной форме или из не дошедших до нас источников) реальную историческую ситуацию, имевшую место в архаичной Северной Европе в последние несколько тысячелетий. Германские хронисты и историки, уже с начала нашей эры медленно, но весьма уверенно приобщавшиеся к цивилизационной модели Римской империи, а через нее – к средиземноморскому культурному кругу, не забывали, что в их собственном незапамятном прошлом существовал общий со славянами, балтами и кельтами нордический субстратный пранарод, с одним и тем же названием (или это было несколько родственных этнических групп со сходными именами). Эта память давала основание некоторым германским племенным союзам именоваться вандалами. Еще не стерлась память об изначальных «вандалах – венедах – венетах», палеоевропейских предках очень многих и вроде бы уже совсем несхожих народов северного культурного круга. При этом «Север», «Норд» осмысливался в отношении к средиземноморским цивилизациям. По-видимому, для эллинов все горы и возвышенности от Альп до Урала могли трактоваться как «горы Рипейские» – преддверие чудесной северной страны «блаженных гипербореев».

Не забыли хронисты и о том, что именно славяне (среди индоевропейских народов) дольше других этносов были причастны традициям и духовной культуре этого пранарода (из которого они лишь недавно вышли, уже как самостоятельный «молодой» народ Европы). Потому и называли их венедами (по Птолемею), винидами (в древневерхненемецком варианте), откуда, согласно законам регулярных фонетических чередований, произошло ставшее общепринятым средневерхненемецкое «венды». Нет оснований отбрасывать и авторитетные средневековые сведения, согласно которым изначальная форма этого этнонима начиналась на «ванд-»[981].

Называли так славян практически всегда извне: это не самоназвание, а «экзоэтноним», и исключения из правила – вятичи-вентичи – не меняют ситуацию (насколько можно судить по известным письменным источникам). Причем называли безоценочно: без славянофильства, без славянофобии, – просто потому, что ЗНАЛИ. По этой причине и волшебная, баснословно древняя Северная Европа «богатырских гробниц» и каменных кругов под пером старых немецких авторов предстает не древнегерманской (что выглядело бы этноисторически обоснованно: связать неведомые гробницы и святилища с собственными эпическими героями), а именно вендской, то есть славянской.

Собственно говоря, это утверждает своей необычной книгой и Мавро Орбини, если его торжественный и терминологически неконкретный барочный гимн «царственному величию Славянства» воспринимать в свете современных знаний об этногенезе и этногенетических преданиях Европейского Норда, да и всей Северной Евразии, в глубинной ретроспективе и широком географическом ракурсе, включая Балтийский регион, «Северную Славию» и Новгородскую Русь. А, может быть, и неведомые затонувшие земли Севера, хотя на современном уровне знаний речь тут может идти лишь о сравнительно-мифологических, лингвистических и мифопоэтических реконструкциях.

Каспар Давид Фридрих. Богатырская гробница в снегу (Hünengrab im Schnee). 1807. Картина написана под впечатлением от мегалитов острова Рюген – от тех овеянных тайной памятников Северной Европы, которые в Германии издавна именовали «вендскими древностями», связывая их, таким образом, с духовной культурой далеких предков северных славян

Общие редакторские замечания о переводе и особенностях текста новой публикации книги Мавро Орбини

Е. Лазарев