Царство Славян. Факты великой истории

Дальше уже можно спорить о том, чтó в этой модели преобладает: неолит, бронзовый век или менее определенная для современной науки, но более романтичная и загадочная мегалитическая Европа? Несомненна и протокельтская, «друидическая» составляющая северноевропейского этнокультурного комплекса, имеющая отношение и к истокам Древней Руси. Этому малоизученному аспекту нашей истории посвящены работы о балтийском регионе выдающегося российского историка, безусловно, известного читателям, – Аполлона Григорьевича Кузьмина (1928–2004). Он обладал тонкой интуицией исследователя и подчас видел общие исторические закономерности как бы поверх эмпирических фактов, вне их скрупулезной проработки. А потому и выражал порой свои умозаключения не в объемистых монографиях, а в кратких статьях или просто примечаниях и устных высказываниях, сохраненных теми, кто его знал. Присутствуют в этом нордическом комплексе и традиции сравнительно недавнего балтославянского этнокультурного единства, и наследие гораздо более ранних, субстратных («венедских», по Птолемею) этносов Северной Европы, о чем немало говорилось в этой статье.

Так почему же все-таки, – если верно предположение о связи «ускользающего» этнонима «венеды – вандалы – венеты – венды» с какими-то этническими группами древнейшего, более однородного, чем сейчас, населения Европы (а к такому выводу «подталкивает» логика тысячелетних свидетельств, упомянутых выше), – почему хронисты и ученые Средневековья, такие разные по своим национальным предпочтениям и локальным традициям, единодушно соотнесли именно со славянами наследие этой незапамятной, волшебной, мегалитической Европы, сакрализованной и мифологизированной в памяти поколений? Возможно, ответ на этот вопрос проще, чем кажется, поскольку коренится он не в каких-то сверхсложных этнопсихологических парадигмах, не в дискуссионных топонимических построениях, а в почти бытовых, очевидных свойствах исторического процесса.

Не исключено, что разгадка – как раз в той «пресловутой», вошедшей в учебники и хрестоматии, молодости славян как народа в сравнении со многими другими индоевропейскими этносами. «Молодость» народа нередко полуосознанно воспринимается в отрицательном ключе, как некий недостаток. Но что означает молодость славян как автономной «этнической единицы», общепризнанная современной наукой? Незрелость, неопытность, несовершенство? Ничего подобного! Ведь народ, племя, любая этническая группа рождаются не так, как отдельный человек, который в юности действительно неопытен и в чем-то несведущ и несовершенен.

Рождение народа есть его «вычленение» из более общей и древней этноязыковой общности, – в данном случае, индоевропейской (или индогерманской, или арийской, как говорили европейские историки полтора века назад). Очень давно из этой общности выделились хетты и родственные им индоевропейские народы, создавшие в Малой Азии империю более трех с половиной тысяч лет назад. Давно обособились ведические индоарии и авестийские иранцы, армяне, греки. «Вычленились», создали самостоятельную культуру и многие полузабытые, славные в свое время, но потом исчезнувшие индоевропейские этносы Малой Азии и Балкан. Их мифологию и религию унаследовала Эллада, успев основательно забыть первоначальную суть этого наследия… Никто не отрицает величия самобытной культуры древних народов. Но они либо стали объектом лишь археологических реконструкций и лингвистических расшифровок (как хетты), либо обрели себя уже в иной, христианской или мусульманской цивилизационной модели, достигнув в рамках авраамической традиции принципиально новых высот культуры и искусства.

А что же «молодые» индоевропейцы – славяне, балты, а также германцы, италики и кельты, немного ранее начавшие свое этническое обособление? У них ведь (как и у шумеров, египтян и любых древних народов, как у каждого человека на Земле) были прямые предки – и пять, и десять тысяч лет назад. И эти предки не на пальме, не на дубу и не на сосне сидели, а принадлежали (с диалектными и региональными нюансами) той же самой этнокультурной общности, из которой почти четыре тысячелетия назад вышли хетты, давно успевшие и прославиться, и состариться, и исчезнуть. Отсюда следует простой вывод: для «молодых» народов баснословно древняя, уходящая в глубину тысячелетий культурная общность еще сравнительно недавно была живой реальностью! Как в семье: старший сын двадцать лет назад покинул родовое «гнездо» и неизбежно что-то важное о нем забыл, создавая новую семью. А младший, Иванушка русских сказок, у которого еще мало личного житейского опыта, совсем недавно отправился на свои, персональные, сказочные подвиги. Но зато он прекрасно помнит и знает обычаи и предания отчего дома, он еще живет в их старинном мире, – и потому в итоге сказки-сказания Иванушка-дурачок непременно оказывается мудрым Иваном царевичем.