Целостность. Как не застрять в травме и вернуть себе себя

<p>Что делать, если злость не заканчивается, и что делать, если злость не возникает</p>

Мы с вами уже говорили о том, что злость возникает, когда мы чувствуем, что нам нанесли ущерб. Если наши родители не принимают нашу злость, то есть осуждают нас, критикуют, или же оправдываются, то злость нас «не отпускает». Почему так происходит? Потому что нам нужно признание ущерба, так как это признание связано с завершенностью.

В юридической практике, если ответчик признал нанесение ущерба, суд назначает штраф и пострадавшая сторона получает не только компенсацию, но и признание своей правоты. Это необходимо для того, чтобы пострадавший мог отпустить ситуацию и «жить дальше». Однако в вопросах межличностных отношений мы не можем назначить подобный суд и «ответчики» могут не признать нанесенный ими ущерб. Это может помешать нам отпустить обидную ситуацию. Такая «безответственность» может причинять нам боль, но она же становится точкой для роста. «Если обидчики не признали мою боль, я сам ее приму и признаю! Я начинаю больше верить себе, своим чувствами и состоянию, чем подтверждению со стороны».

«Я сам признаю нанесенный мне ущерб»/«Я сама признаю себя пострадавшей» – если вам удастся почувствовать это разрешение на признание, то у вас произойдет расширение себя. В чувствах это выражается в облегчении, освобождении, радости за себя. Такие чувства возникают, потому что вы становитесь более значимым, обладающим большими правами, чем раньше.

Что происходит, если злость не возникает? Это значит, что ваш Внутренний Ребенок (это часть нас, которая все еще живет в прошлом и боится, что родители покинут нас или будут нас ругать, или же есть страх, что они «не выдержат») боится «предъявлять» им свои претензии. Боится расставить точки над i, потому что злость, как он, Ребенок, думает, разозлит дающий источник, которым он считает своих родителей.

Мы можем не злиться из-за страха не получить то, что нам нужно, – любовь и принятие. Эта надежда сдерживает наши эмоции. Мы можем злиться на других людей, например детей или партнеров, но не по отношению к родителям. Это очень глубокие процессы, их не всегда можно почувствовать сразу.

Есть еще одна возможная причина отсутствия злости. Если наши родители проявляли грубость, агрессию, мы можем отказаться быть «такими же монстрами». Мы хотим быть антиподами тех, кто причиняет боль. Именно поэтому мы можем бессознательно блокировать свою злость.

Отсутствие злости препятствует сепарации. Потому что без этой энергии отделиться невозможно, мы так и остаемся связанными с родительскими фигурами. Затянувшаяся злость тоже означает остановку в сепарации. Мы как будто хотим изменить родителей или же питаем надежду на то, что они вернут свой долг.

У меня в практике были клиенты и с затянувшейся злостью на родителей, и с отсутствующей злостью. Одна женщина, которая не злилась, даже создала позитивный образ вокруг этого качества. Она считала себя «очень хорошей» по сравнению с отцом и матерью, которые действительно проявляли токсичность в отношениях. Мама была похожа на маленькую девочку, которая конкурировала за «папу» с собственной дочерью. Отец действительно был более теплым, но и более вспыльчивым, порой агрессивным. Девочка не чувствовала безопасности, и ни о каком доверии даже не могло идти и речи. Она старалась стать безупречной, чтобы к ней не придиралась мать. Ее живость не могла существовать в таких сложных условиях.

Она надела маску идеальности – не злилась, была всегда ответственна, точна, приветлива. Именно поэтому ее сепарация затянулась – разозлиться и высказать вслух то, что она чувствует, для нее было равносильно тому, чтобы стать монстром, обижающим детей. Только после того, как она разрешила себе стать «плохой», она смогла разозлиться и наконец-то перестала вкладывать всю свою энергию в такой затратный образ. Он не только был «дорог в обслуживании», но и делал из нее Жертву, которая не могла защитить свои интересы.

<p>Глава 9. Влияние детских чувств на взрослую жизнь</p>

<p>Детские страхи мешают взрослой жизни</p>

До сих пор мы с вами говорили преимущественно о родителях. Однако очень многие говорят примерно следующее: «Я уже больше ничего не жду от родителей». Или даже так: «Я принял то, что случилось со мной в детстве. Это уже не болит». Почему же тогда у нас сохраняется все тот же страх небезопасности? Неужели мы запрограммированы теперь жить в защитах, не доверяя никому, не открываясь людям? Для начала расскажу вам несколько типичных ожиданий…