Целостность. Как не застрять в травме и вернуть себе себя

Мужчина очень любит (по его словам) свою жену. Но он требует, чтобы она каждый вечер встречала его улыбкой. А если улыбки нет, у него портится настроение. Он начинает упрекать жену в холодности. Она оправдывается, злится, и ей совсем не хочется изображать хорошее настроение «под дулом пистолета». Он не осознает, что созависим. Что же с ним случилось в детстве? Мама была теплой, но она часто уезжала на заработки. Когда она возвращалась, она улыбалась, и мальчик чувствовал себя любимым. Когда она уезжала, он замирал, ожидая ее возвращения. С женой у него может проигрываться сценарий «Мама вернулась»: она должна улыбнуться, чтобы он мог почувствовать себя любимым. Если же она не улыбается – возникает огорчение, быстро переходящее в горечь и злость.

Женщина ждет от мужа, что он будет разделять ее интерес к психологии. И не только к психологии – ко всем ее интересам. Муж не интересуется почти ничем из ее списка. Она очень расстраивается и даже разочаровывается. Она находит в нем другие «изъяны» и в конце концов инициирует расставание. Мужчина собирает вещи и уходит. Внезапно женщина погружается в черную дыру бесконечной боли. Она не осознавала, что созависима. С мужем ей удавалось чувствовать себя принятой, чего никогда не было с родителями. Они не ценила его принятие, потому что считала это само собой разумеющимся. Помимо нужды в любви и принятии, у нее были и другие нужды – например, в близости на основе общих интересов. Поскольку первая потребность наполнялась незаметно для нее, ситуацию со второй она замечала очень хорошо из-за того, что муж не мог ее удовлетворить.

Женщина боится громких компаний и крикливого начальника. Она сжимается в комок и готова в любой момент заплакать, как ребенок. Она находится под влиянием детского страха: в доме постоянно были скандалы, и она не чувствовала себя в безопасности.

Почему старые истории продолжают воспроизводиться с другими людьми? Почему детство не заканчивается и продолжает оказывать влияние? Чуть выше мы говорили о том, что тот опыт, который мы получили, остается актуальным для нас, пока мы не изменили свое восприятие. То есть пока мы не погрузимся в травму и не поработаем с ней, автоматически будет воспроизводиться именно детский опыт. Глазами мы видим жену или мужа, начальника или подругу. Но внутренне мы чувствуем себя ребенком рядом с родителем, или воспитателем, или учителем…

Одна женщина рассказывала, как сильно ее раздражает подруга. Раздражает тем, что тратит на семью намного меньше времени и сил, чем сама клиентка.

– У меня есть подруга. Когда я разговариваю с ней, она меня часто бесит. Или просто раздражает. Она не занимается столько с одним ребенком, сколько я занимаюсь с двумя. У меня – школа, врачи, психологи, спортивные секции для детей… А еще прогулки, здоровое питание. И еще я их выслушиваю, играю с ними. Львиную долю своего времени я трачу на семью. Получается, что работаю без выходных и праздников. А подруга живет расслабленно… Ребенок – один, и, кажется она совсем не думает о его будущем! Спокойно отвела в школу, спокойно привела. Минимум активности! И как же меня это раздражает!

– Раздражает расслабленностью? А ты не можешь расслабиться?

– Нет, не могу! А когда мне расслабиться? Один – младший школьник, другой – пятилетка. И вообще: кто еще будет заниматься детьми, если не я? На отца детей я не слишком рассчитываю. Он все время на работе.

– А что ты чувствуешь, когда все это происходит?

– Истощение чувствую. И еще апатию и безнадегу – никто же вместо меня все это не сделает!

Женщина начинает плакать. Я вижу, что она, с одной стороны, жалеет себя. А с другой – не может отпустить. Требует больше, чем может выдержать. Еще я вижу, что для нее такая модель – привычная. Привычно ждать от себя больше, чем есть сил.

Почему это так очевидно мне? Потому что здоровый человек опирается на свое самочувствие. Он чувствует, что устал, что силы закончились. Человек с травмой игнорирует все сигналы своего тела, пока не дойдет до истощения. И даже тогда он может не признавать свою «человечность». Он видит не конечность своих сил, а травму, и пытается от нее защититься.

– Вспомни себя ребенком. Ты затрачивала много сил на поддержание семьи, родителей. Почему так произошло?

Я высказываю предположение, но я на 99 % уверена, что оно точное. Потому что, если бы она не была перегружена в детстве, у нее сформировались бы границы.

– Потому что родители не занимались домом, совсем. Мать не убиралась, а отец считал, что его должны обслуживать. Он никогда не ценил ни вымытый пол, ни приготовленный ужин. А я… Я очень хотела создать теплую атмосферу в доме. Я убирала, стирала. Даже совсем малышкой я ухаживала за собой сама.

Женщина снова плачет. Я вижу, сколько сил она потратила, взяв на себя родительские обязанности.

– Ты взяла на себя недетскую ответственность. Потому что хотела теплую семью.

– Да.

– И до сих пор ты берешь всю ответственность на себя, потому что ты так привыкла.