«Центурионы» Ивана Грозного. Воеводы и головы московского войска второй половины XVI в.

Правда, отметим, что конкретных сведений о военной службе Тетерина Сигизмунду и его преемникам сохранилось немного. Так, Иван Грозный в своем послании Стефану Баторию в 1581 г. писал, что король в 1579 г. явился под Полоцк «со многими землями и с нашими израдцами, с Курбским и з Заболоцким и с Тетериным и с ыными нашими израдцами ратью». И участие Тетерина в Полоцкой кампании 1579 г. Стефан подтвердил в ответной грамоте царю⁶²¹. Однако намного большую известность получил другой эпизод с его участием, произошедший во время продолжавшейся Ливонской войны и запомнившийся своей дерзостью и лихостью и русским, и иностранцам, и история эта заслуживает отдельного и подробного рассказа.

Итак, по порядку. В 1569 г. Иван Грозный, отправляя послание своему старому врагу Сигизмунду III, писал тому, что его подданные «князь Олександр да князь Иван Полубенские, пришедчи некрестьянским обычаем… сослався с нашими изменники, безбожным обычаем в наш пригородок во псковской в Избореск с нашими изменники вьехали и город Избореск… засели». Эту же идею царь развил и дополнил в своем наказе посланцу в Речь Посполитую Ф.И. Мясоедову, который должен был на вопрос о Изборской оказии ответствовать вопрошающему следующими словами – мол, «государя вашего (то есть Сигизмунда. – В. П.) люди, сослався с изменники, украдом въехали в город, и государь наш послал бояр своих и воевод, и, Божиею милостию, государевы бояре и воеводы город Избореск взяли ко государеве вотчине ко Пскову по старине, как преж того было псковской пригородок; государя вашего люди не умеют имати силою, и ни емлют изменою да украдом, а государь наш, надеясь на Бога, да емлет воинским делом (sic! Весьма примечательное место в наказе! – В. П.)…». Псковский летописец, не называя имен и фамилий государевых изменников, дополнял царские слова – «Литва взяша Избореск оманом, впрошалися отпритчиною, генваря в 11 день». И наконец, упоминавшийся ранее немецкий авантюрист Г. Штаден вставил в картину еще несколько важных деталей, отчего она заиграла новыми красками. Согласно его рассказу, «губернатор польского короля Сигизмунда в Ливонии Александр Полубенский отправился в путь с 800 поляками, переодетыми в опричных. При нем было, однако, трое русских бояр, бежавших от великого князя: Марк Сарихозин и его брат Анисим, третий звался Тимофей Тетерин и был ранее в Москве у великого князя стрелецким головой». И, продолжая свой рассказ, немец отмечал, что Полубенский якобы-де подъехал к воротам Изборска и «сказал воротному сторожу: «Открывай, я из опричнины!» Ворота тотчас же открыли. Так поляки захватили врасплох Изборск, удерживали его не более четырнадцати дней»⁶²².

Что же мы имеем, проанализировав эти свидетельства? Картина, которая предстает перед глазами после прочтения этих свидетельств современников, что и говорить, впечатляющая. Морозная январская ночь, заснеженная дорога, длинная колонна всадников в черном, колеблющееся пламя факелов, освещающих их путь, темная громада стен и башен Изборска, предстающая перед ними, и литовский князь, который в сопровождении немногих людей подъезжает к воротам города и стучит в них рукоятью сабли, требуя от воротников открыть ему, государеву посланцу, въезд в Изборск. Сонные сторожа, открыв окошко, спрашивают у него, кто таков, и слышат в ответ, что он из опричнины. Это не вызвало у них подозрений. Почему? Быть может, в Изборске ждали отряд опричников? Или дежуривший в воеводской избе один из казненных по обвинению в измене подьячих (согласно синодику Ивана, за «измену» были казнены двое изборских подьячих, С. Рубцов да П. Лазарев, человек Рубцова Оглобля да двое псковичей, А. Шубин и Е. Герасимов) успокоил воротников – мол, свои, чего ждете, люди и кони замерзли, открывайте!⁶²³ Сегодня это уже не узнать. Ясно только одно – ворота были приоткрыты, Полубенский и его брат с немногими окружавшими его людьми въехали в них, перебили стражу и впустили в город остальных своих людей. Город был взят, в плен попали изборский воевода А. Нащокин, городовой приказчик И. Рудак Перхуров и ямской дьяк А. Иванов (вернувшиеся домой летом 1569 г.).