«Центурионы» Ивана Грозного. Воеводы и головы московского войска второй половины XVI в.

Сопоставив сведения, полученные из Астрахани, из Крыма и просьбы Исмаила, царь, посовещавшись с боярами, решил изменить прежние планы. Предварительный расклад был таков, что Леонтий Мансуров со своими людьми, сопровождая ямгурчеевых «цариц», должен был отправиться вниз по Волге в Астрахань. Григорий Жолобов (а потом сменивший его Григорий же Кафтырев) должен был заняться изведением «воровских» казаков на Волге же («которые холопи из нашие земли выбежали и стоят на Волге, а у вас лошеди крадут и гостей побивают, а наших рыболовей грабят и побивают же, и мы на тех послали своего сына боярского Григорья Жолобова. А велели их, добыв, побити»), которые сильно досаждали бию Исмаилу и его мурзам. Одновременно Жолобов и его стрельцы получили приказ охранять перевозы через Волгу, препятствуя Юсуфовичам переправиться на левый берег Волги⁶⁷⁸. Однако новые известия из Крыма, Астрахани и Ногайской Орды внесли серьезные коррективы в этот расклад. Жолобов отправился, как мы уже писали выше, на «крымский фронт», сменивший его Григорий Кафтырев получил на усиление казаков во главе с атаманом Федором Павловым и новый приказ. Как писал Иван Исмаилу в начале июня 1555 г., «в Астарахань велелил есмя поспешити с Волги своему сыну боярскому Григорью Кафтыреву и велели есмя ему стояти в Астарахани и Астарахани беречи до тех мест, доколе придет в Астарахань наш сын боярской Левонтей Мансуров с царицами». И естественно, Григорий по-прежнему должен был стеречь волжские перевозы, не допуская Юсуфовичей на левый берег Волги, выделив три десятка своих людей Исмаилу «в помочь». При этом наш стрелецкий голова, судя по всему, получил чуть ли не чрезвычайные полномочия – вплоть до того, что он мог взять штурмом Астрахань и пленить Дервиш-Али⁶⁷⁹.

Новый приказ застал Григория, судя по всему, уже в пути – о намерении отправить ратных людей на Волгу Иван Грозный заявил уже в феврале, значит, в марте они должны были собраться в Нижнем Новгороде, откуда обычно стартовали волжские экспедиции. Сразу после того, как Волга вскрылась бы ото льда, Кафтырев со своими стрельцами и Павлов с казаками на стругах отправились вниз по великой реке. Вряд ли их было больше тысячи, но у страха глаза велики, и ногайский посол Байтерек поспешил сообщить своему господину, бию Исмаилу, что де с Григорием и Федором идет рать великая, ни много ни мало, а целых 20 тысяч ратных людей!⁶⁸⁰ По пути к Астрахани Кафтырев встретил Тургенева, который плыл ему навстречу. Бывший царский наместник в Астрахани сообщил стрелецкому голове, что де «его отпустил Дербыш царь к царю и великому князю, а послов своих не послал, а сказывает, у него ссылка с крымским царем». Григорий, выслушав Тургенева, немедленно отписал о полученных вестях в Москву (куда его грамота прибыла в мае, следовательно, встреча бывшего наместника и стрелецкого головы в ранге чрезвычайного посланника состоялась не позднее первых чисел того же месяца 1555 г.), а сам вместе с Тургеневым, которого он поворотил назад, скоро погреб со всеми своими людьми в Астрахань⁶⁸¹.

Что произошло после того, как наш герой пригреб к Астрахани, стало известно в августе, когда в Москву прибыл гонец от бравого стрелецкого головы – сотник Степан Кобелев. Сотник доставил грамоту, в которой Григорий писал царю, что когда он со своими людьми и с Петром Тургеневым явился под Астраханью, то обнаружил, что город пуст. «Дербышь-царь и все астороханьские люди из города вбежали потому: солгали им, что на них царь и великый князь рать прислал и побити их велел всех, и они от страху повыбежали (еще бы не испугаться – как-никак, а целых 20 тысяч свирепых московских стрельцов и казаков плывут. – В. П.)…»⁶⁸² Бегство Дервиш-Али было, конечно, неприятностью, хотя, собственно говоря, этого и следовало ожидать после всех предыдущих действий хана. Чувствуя себя виноватым, он, конечно, не стал дожидаться прибытия московского эмиссара, от которого он, астраханский «царь», не ждал ничего хорошего.