Цензоры за работой. Как государство формирует литературу

Мне потребовалось некоторое время, чтобы разобраться в устройстве местной бюрократии, потому что сначала я видел только коридоры и одинаковые закрытые двери коричневого цвета, на которых не было ничего, кроме номера. Отдел художественной литературы ГДР находился в комнате 215, до которой нужно было пройти мимо сорока дверей по переходам горчичного цвета, которые тянулись, кажется, бесконечно, огибая внутренний двор. На самом деле бюрократия была разделена на иерархические сегменты: сектора, отделы, администрации и министерства, подчиненные Совету министров на вершине. А над этой структурой в целом стояла коммунистическая партия (формально Социалистическая единая партия Германии, или СЕПГ – Sozialistische Einheitspartei Deutschlands, образовавшаяся при объединении коммунистической и социал-демократической партий в 1946 году). Партия, по советской модели, была отдельной организацией с собственной иерархией: отделы объединялись под властью секретариатов Центрального комитета (ЦК) и в конечном итоге Политбюро, возглавляемого Эрихом Хонеккером, верховным правителем ГДР.

Рис. 7. Диаграмма, показывающая взаимоотношения органов власти, осуществлявших контроль над восточногерманской литературой, как в правительстве, так и в коммунистической партии (СЕПГ). Цензоры работали в организации под названием Hauptverwaltung Verlage und Buchhandel (Главная администрация печати и торговли книгами, или, кратко, ГАП)

Как все это работало, мне вскоре объяснили. Когда я приехал в первый раз, герр Везенер и фрау Хорн всеми силами старались показать, что они образованные люди, такие же, как я, а не безликие бюрократы, уж тем более не сталинисты. Как они объяснили, руководители учреждения иногда назначались извне. Возглавлять отдел мог директор издательского дома, редактор журнала или председатель Союза писателей. Контроль над литературой был запутанной системой, порождавшей множество институций, перетекавших друг в друга. Мои собеседники могли ожидать перевода в какой-то журнал или издательство, потому что все контролировала коммунистическая партия, а они были верными ее членами.

Конечно, у верности всегда есть границы. И герр Везенер, и фрау Хорн присоединились к массовой демонстрации 4 ноября 1989 года, которая ускорила коллапс Политбюро и разрушение стены. Они воспринимали себя сторонниками реформаторов внутри партии и даже писателей-диссидентов, таких как Кристоф Хайн и Фолькер Браун, чьи работы цензурировали. Оба цензора предпочитали «социализм с человеческим лицом», «третий путь», отличный от американского или советского образа жизни. Но они сожалели о падении стены.

Я понял, что это самоописание – во многом попытка оправдаться. Никто не хотел выглядеть аппаратчиком в тот недолгий период, в который Восточная Германия застыла между двумя системами правления. С распадом коммунистического государства цензура перестала существовать, но цензоры продолжали приходить на работу, которой больше не было. Функционеры без функции, они сидели в кабинетах, размышляя о своей судьбе, пока их не смела новая бюрократия объединенной Германии. Я понимал, насколько неловко они себя чувствуют и как хотят объясниться перед незнакомцем, который явился как будто из открытого космоса. Но почему они защищали стену?

Ответ герра Везенера поразил меня: по его мнению, именно стена помогла превратить ГДР в Leseland, страну читателей. Она сдерживала разлагающее влияние культуры потребления. Как только в ней появились бреши, через них, грозя затопить Восточную Германию, хлынул шлак – эротические книги, рекламные проспекты, бульварные романы. Шлак шел с Запада. Как считал герр Везенер, это был основной литературный продукт по ту сторону стены, потому что там тоже была цензура: ее навязывала власть рынка.

Уже знакомый с разными марксистскими взглядами на эту тему в этой сфере, я не стал спорить. Вместо этого я попросил герра Везенера рассказать, как он воспринимал свою задачу. Он признал, что занимался цензурой, хотя ему и не нравилось это слово. Что же представляла собой цензура, которой он занимался? «Планирование», – коротко ответил герр Везенер. При социализме, объяснил он, литература, как и все остальное, следовала плану. Чтобы наглядно продемонстрировать это, герр Везенер открыл ящик стола и протянул мне удивительный документ под названием «Тематический план на 1990 год: литература ГДР» (Themenplan 1990. Literatur der DDR).