Цензоры за работой. Как государство формирует литературу

На 78 страницах была перечислена вся художественная литература, которая должна была выйти в 1990 году, так в итоге и не наступившем для ГДР. Так как герр Везенер разрешил мне оставить себе копию плана, я смог подробно его изучить. К моему удивлению, он был написан сухим деловым языком. Все планируемые к изданию книги были перечислены в алфавитном порядке по фамилиям авторов. В каждой записи указывалось название произведения, издательство, предполагаемый тираж, жанр или книжная серия, в которой оно должно было выйти, и краткое описание содержания.

Прочитав эти заметки, я начал подозревать, что в литературе ГДР было больше шлака, чем хотел признать герр Везенер. В годовой план из 202 книг (художественная литература и беллетристка, не считая переизданий ранее опубликованных сочинений) было включено множество любовных, исторических и военных романов, детективов, приключенческой литературы и научной фантастики. Разумеется, не читая эти работы, невозможно оценить их художественную ценность, а прочесть не представлялось возможным, потому что большинство кануло в Лету вместе с цензурой в самом начале года. Но аннотации в один абзац, сопровождающие каждый пункт плана, наводили на мысль о каком-то социалистическом китче. Например, «Бремя близости», Last der Nähe, Эрики Пашке:

Пока Инна Шайдт путешествует по разным странам и делает карьеру переводчицы, ее мать и семнадцатилетняя дочь испытывают все большее недовольство, поскольку вынуждены одни приглядывать за хозяйством. Однажды Инна приводит с собой мужчину, и напряжение в отношениях трех женщин становится явным. Мужчина осознает, что Инна излишне озабочена материальными ценностями, и отворачивается от нее. В этом, как и в других своих романах, автор затрагивает этические проблемы совместной жизни с другими людьми. Она противопоставляет нехватке взаимопонимания человеческое достоинство и уважение друг к другу.

Подозрительно напоминает мыльную оперу, уж точно не соцреализм или суровое чтиво, которое можно было бы ожидать от «страны рабочих и крестьян». Но Восточную Германию называли еще и Nischengesellschaft, обществом ниш, где люди замыкались в частной жизни и узких сферах деятельности. Поэтому роман, посвященный морали в личных отношениях, мог показаться вполне приемлемым составителям литературного плана, особенно если он предостерегал читателей от путешествий, то есть столкновения с западными соблазнами. Пока составлялся план, тысячи жителей ГДР бежали в Западную Германию, и все население проводило вечера за просмотром телевидения ФРГ. Так что, наверное, нет ничего удивительного в том, что некоторые из вошедших в план романов помещают семейные драмы в контекст взаимоотношений между двумя Германиями. Книга «Где-то в Европе», Irgendwo in Europa, Вольфгана Крёберга должна была затронуть «злободневный вопрос: почему люди бегут из своей страны?». В «Признаках разделения», Trennungszeichen, Курта Новака должна была прослеживаться история семьи по обе стороны немецко-немецкой границы, как должны были и подчеркиваться преимущества жизни на Востоке. А Лотар Гюнтер в «Поздней почте», Späte Post, намеревался показать героический выбор молодого рабочего между повесткой в армию и предложением отца переехать к нему на Запад, одновременно пришедшими по почте.

Рис. 8. План всей восточногерманской литературы, которая должна была быть опубликована в 1990 году