Цензоры за работой. Как государство формирует литературу

Политические ориентиры зависели от линии партии, определявшейся съездами СЕПГ, проходившими каждые пять лет, и Эрихом Хонеккером, генеральным секретарем партии, который работал в тесном сотрудничестве с Куртом Хагером, членом Политбюро, отвечавшим за идеологию. Она передавалась от партийных лидеров вниз по иерархической цепочке в правительстве. Хонеккер и Хагер иногда лично вмешивались в дела литературы, но большинство директив исходило от Kultur, как называли цензоры отдел культуры ЦК партии, и передавалось в ГАП Министерством культуры. ГАП состояла из четырех отделов. Один занимался экономическим измерением литературы: распределением бумаги, печатными производствами, субсидиями и ценообразованием. Второй отдел осуществлял общий надзор за издательствами и книжными магазинами. Цензурой, в строгом смысле (как мы увидим дальше, она принимала множество форм, кроме исправлений в текстах), занимались два оставшихся отдела, один, ответственный за художественную, второй – за нехудожественную литературу. Первый был разделен на пять секторов, один из которых имел дело с современной восточногерманской литературой. Им управляла фрау Хорн, работавшая вместе с пятью сотрудниками (Mitarbeiter). Герр Везенер занимал такое же положение в секторе, занимающемся зарубежной литературой.

Книги возникали по-разному. Некоторые, конечно, были начаты авторами в минуту вдохновения, но большинство книг все же планировалось во время обсуждений с редактором. В 1980‐х годах в ГДР было семьдесят восемь издательств[295]. Теоретически они считались независимыми организациями и состояли на самообеспечении. На практике они издавали тексты и составляли каталоги в соответствии с линией партии, используя все возможности Spielraum – пространства для маневров в гибкой системе человеческих взаимоотношений, где можно было обойти ограничения властных структур. Директора и главные редакторы издательств назначались партией и часто были представителями номенклатуры. Но авторы нередко устанавливали прочные связи с конкретными издательствами и заводили дружбу с редакторами. Если автору или редактору приходила в голову идея книги, они вместе прорабатывали ее и отправляли предложение от издательства в ГАП на Клара-Цеткин-штрассе, где сотрудники сокращали его до каталожной карточки.

У герра Везенера в документах были тысячи таких карточек. Он вынул одну, напечатанный на дешевой серой бумаге бланк с двадцатью одной графой: автор, издательство, название, предполагаемый тираж и т. д. Один из его подчиненных вписал информацию, а сзади набросал несколько слов об общем содержании книги – переводе поэтического сборника чешского поэта Любомира Фельдека, который предполагалось издать в 1990 году:

Своими насмешливыми и лаконичными стихотворениями автор снискал известность за пределами чешского языка. Это внимательный наблюдатель за социальными процессами, которые он способен оценивать с позиций крепкого мировоззрения. Это будет первое его издание в ГДР.

Как только набирался годовой объем дел и каталожных карточек, контора начинала составлять план. Глава каждого сектора ГАП собирал из представителей Союза писателей (Schriftstellerverband), издательств, книжных магазинов, библиотек, университетов и Министерства культуры комитет, который в секторе художественной литературы был известен как «литературная рабочая группа, или ЛРГ» (Literaturarbeitsgemeinschaft). ЛРГ рассматривала каждое предложение подобно тому, как в издательствах на Западе работает редакторская коллегия, но при этом она занималась всеми сегментами литературной индустрии и уделяла особенное внимание идеологическим вопросам. Вернувшись в свои кабинеты, герр Везенер и фрау Хорн вносили решения и общие соображения ЛРГ в графы плана. Сам план был важным засекреченным документом (я был очень удивлен, когда узнал, что никто из моих восточногерманских друзей не знал о его существовании). Прежде чем публиковать какую-то книгу, требовалось получить одобрение партии. План требовалось составлять со всем возможным усердием, с обсуждениями и взаимной критикой между специалистами всех секторов ГАП. За окончательное решение нес ответственность глава ГАП Клаус Хёпке, подчинявшийся министру культуры. Он должен был добиваться утверждения этого плана аппаратчиками из Kultur и вообще любым представителем партии, заканчивая самим Хонеккером, кого могла задеть какая-либо из предполагаемых публикаций.