Цензоры за работой. Как государство формирует литературу

Документы, которыми обменивались на высшем уровне в ГДР, свидетельствуют, что цензура не сводилась только к работе цензоров. Она пронизывала все грани литературной жизни вплоть до собственных мыслей автора и его первой встречи с редактором. Фолькер Браун описал это в заметке, которую написал для себя в 1983 году во время попыток уговорить редактора из Mitteldeutscher Verlag (MDV) принять текст книги «Роман о Хинце и Кунце»: «Система работает сама по себе. Система и есть цензура»[350]. Глубже всего она проникала на нижних уровнях, где авторы и редакторы обсуждали планирование и печать рукописей. Хотя существовали разные подходы к работе, обычно она проходила одни и те же стадии. Как уже упоминалось раньше, идея книги могла зародиться в сознании автора, но чаще исходила от редакторов одного из семидесяти восьми издательств ГДР или даже от цензоров или других чиновников из Берлина. Поскольку директор (Verlagsleiter) и главный редактор (Cheflektor) являлись влиятельными членами партии из среды известных аппаратчиков или номенклатуры, они осуществляли строгий идеологический контроль. Но менее высокопоставленные редакторы часто вступали в дружеские отношения с писателями, нередко работавшими в том же издательстве – в особенности когда речь шла о современной художественной литературе, это касалось Mitteldeutscher Verlag в Галле и Aufbau Verlag в Берлине и Веймаре[351]. Вместо того чтобы самостоятельно подготовить рукопись от начала до конца, авторы обычно посылали редакторам черновики и небольшие отрывки. Те предлагали правки, и процесс переговоров длился до тех пор, пока обе стороны не достигали согласия насчет окончательной версии. Тогда редактор посылал машинописный текст одному или нескольким рецензентам, как правило, доверенным советчикам из числа литературных критиков или ученых. Их отзывы могли привести к еще нескольким раундам правок и переговоров. Когда исправленный текст был закончен, издательство оставляло досье, включавшее отзывы рецензентов и отчет издательства из примерно четырех-пяти машинописных страниц, который, как правило, писал главный редактор, а также информацию об авторе, формате, требуемом количестве страниц, предполагаемом тираже и цене.

После этого дело вместе с текстом посылали в ГАП на Клара-Цеткин-штрассе, чтобы получить одобрение профессиональных сотрудников, так, как это описывали Ханс-Юрген Везенер и Кристина Хорн. Цензура могла продолжаться даже после выхода книги, ведь если она вызывала скандал, ее могли изъять из магазинов и уничтожить. Некоторые фрагменты могли удалить или добавить в следующих изданиях. ГАП иногда позволяла опубликовать книгу в Западной Германии, дав одобрение через Бюро по авторским правам (Büro für Urheberrechte). Конечно, такие издания вызывали споры, но, как только улегалась пыль, опасные фрагменты можно было, не привлекая внимания, внести в следующее издание в ГДР.