У каждого свой Эверест. Как опыт реальных восхождений помогает вдохновлять команды и управлять проектами

Я будто бы протрезвел в одно мгновение – неужели Валера потерял бдительность и так близко подошел к краю снежного поля, что нависающий над пропастью снежный карниз не выдержал его веса и обрушился вместе с ним?!

Подняв голову, я увидел, что следы на снегу снова продолжались примерно через 20 метров. У меня будто бы камень с сердца свалился, когда я понял, что Валера жив и идет где-то впереди. Тем не менее на мои крики он не откликался. Разум подсказывал мне, что, скорее всего, Валера просто не слышит меня из-за сильного ветра, но чувство тревоги опять начало накрывать меня черным одеялом.

Аккуратно и практически не дыша я стал пятиться назад, стремясь как можно скорее уйти с опасного участка. Снежный карниз мог оказаться достаточно длинным, и под моим весом вполне мог обрушиться.

Потом Валера рассказал, что в том месте он подошел ближе к краю, чтобы увидеть наш базовый лагерь, и после того как он отошел, то услышал за спиной сначала шорох, а затем грохот. Многотонный снежный карниз, на котором он только что стоял, обрушился вниз по северной стене.

Тот случай очень явно показал мне, что каким бы опытом ни обладал лидер вашей команды или ваш партнер, в экстремально сложные моменты нельзя выпускать все из-под своего контроля, перекладывая на него всю ответственность.

Мы не заметили, как прошел день: оба были полностью поглощены работой. Около пяти вечера мы оказались в пятистах метрах над большим плато на 5 600.

Понимаем, что до наступления темноты мы можем не успеть до него добраться, поэтому, чтобы ускорить сбрасывание высоты, принимаем решение оставить пару закладок и часть ледобуров на станциях по ходу спуска. Последний ледобур заканчивается точно на предпоследнем дюльфере, но мы находим место, куда можно забить скальный крюк и с заходом солнца вываливаемся на плато.

До базового лагеря нам предстоит еще несколько часов пути, но мы уже чувствуем себя как дома. Немного беспокоят ноги, которые мы не можем «отмахать» – согреть резкими взмахами – уже вторые сутки, поэтому принимаем решение не ставить бивуак, а ждать восхода луны и продолжать идти вниз до базы.

Луна не заставляет себя долго ждать, и мы начинаем траверсировать плато. Прошедший за эти дни снегопад полностью засыпал наши следы, и нам приходится заново по колено в снегу пробивать тропу, интуитивно огибая попадающиеся на пути трещины. Примерно через час тропежка выматывает нас настолько, что мы уже начинаем жалеть, что решили идти сегодня вниз, но предвкушение того, что скоро все это закончится, придает нам силы продолжать движение.

На ледник, отделяющий стену от базового лагеря, спускаемся около полуночи. Бросаем рюкзаки под стеной и начинаем пересекать ледник – в прошлый раз мы затратили на это 40 минут. У Валеры сил остается чуть больше, и он приходит в базовый лагерь на час раньше меня – я появляюсь там в три ночи, вымотанный до невозможности.

Шерпа, дежурившие в лагере, по очереди обнимают нас и, видимо, до сих пор не верят, что мы спустились живые. Я пытаюсь говорить какие-то слова, а плавно ускользающее от меня куда-то в темноту сознание никак не может понять, чего это они, все ведь уже закончилось.

Потом я понял, что волноваться им было о чем. Ведь это был не книжный успех, когда два гуру все делают по учебнику с идеальной программой подготовки. Мы ориентировались на месте, принимали множество важных решений в пути, достигли цели и вернулись.

«Золотой Крюк» и «Золотой Ледоруб»

За Жанну высшую европейскую альпинистскую награду «Золотой Ледоруб» вручали дважды. За три года до нашего восхождения он был присужден другой российской команде за прохождение Северной стены этой горы. Тогда большая команда из нескольких связок сделала это в гималайском стиле, провешивая веревки и выходя на эту стену, как на работу, на протяжении нескольких недель.

В тот год награда «Золотой Ледоруб» поменяла свою локацию и спонсора и называлась «Золотая Чаша». Мы приехали в итальянский городок Сен-Венсан, и в большом зале в присутствии множества людей нам с Валерой вручили «Золотую Чашу» в категории альпийских восхождений.

А «Золотой Крюк» – высшую американскую награду для альпинистов – нам присудили удаленно, наше присутствие на вручении не требовалось. Это был один из первых случаев в истории альпинизма, когда одной команде отдали две высшие награды года на обоих континентах.

После этого восхождения моя популярность как горного гида выросла до небес – огромное количество незнакомых мне людей просили меня сводить их в горы. Казалось бы, можно было на этом успокоиться и спокойно водить до конца жизни группы людей, готовых платить мне за это деньги. Но мне уже было тесно в этих рамках: работа обычного горного гида, сопровождающего толпы туристов на Фудзияму и Килиманджаро, стала казаться мне слишком рутинной, мне хотелось большего.

Я осознал, что способен на большее, и поэтому я снова проверил пределы своих возможностей, но только уже не в области экстремальных восхождений, а в области продаж себя как горного гида.