В сельском хозяйстве допустимая погрешность настолько мала, что сиюминутная прибыль часто затмевает все остальное. По меткому выражению писательницы-эколога Эммы Маррис, «правительства должны платить фермерам за создание почвы». По ее словам, некоторые страны «уже начали переходить к модели, в которой фермеры выступают не столько независимыми бизнесменами, которые выращивают и продают еду, сколько управляющими при поддержке государства, которые организуют весь сложный комплекс мероприятий – производство продуктов питания, удобрение почвы, создание среды обитания диких животных и многое другое».
В Африке деградация земель уже привела к резким изменениям в сельском хозяйстве. К концу 1970-х годов продолжительная засуха и истощение почв привели к сильному голоду в Сахели – обширной полузасушливой полосе лугов, саванн и лесов, расположенной чуть южнее Сахары и простирающейся от Сенегала на западе до Эритреи на востоке. На протяжении многих поколений фермеры регулярно вырубали деревья и кустарники на своих участках, оставляя лишь пни, в результате чего почва становилась бесплодной и уязвимой. В период с начала до середины 1980-х годов мелкие фермеры в Нигере под руководством австралийского агронома и миссионера Тони Ринодо начали восстанавливать оставшиеся на их землях чахлые леса и использовать их в своем хозяйстве. Они вновь открыли для себя многочисленные преимущества древней формы земледелия, агролесоводства – намеренного соединения выращивания деревьев и кустарников среди посевов сельскохозяйственных культур или пастбищ. При таком подходе деревья укрепляют почву, защищают посевы от суровых ветров, предоставляют тень во время сильной жары, а также служат удобным источником дров и корма для скота. Кроме того, бобовые деревья, например акации, и их симбиотические микробы преобразуют атмосферный азот в более доступные растениям и другим организмам формы.
Особенно хороша в качестве древесного компаньона
За период с 1975 по 2004 год количество деревьев в нигерском регионе Зиндер увеличилось более чем в 50 раз. К примеру, к 2009 году фермеры на юге Нигера занимались агролесоводством на пяти гектарах земли и ежегодно производили на 500 000 тонн зерновых больше, чем ранее. Подобные методы распространились в Буркина-Фасо, Мали, Сенегале, Индии, Индонезии и других странах. Специалист по устойчивому землепользованию Крис Рейдж назвал естественное возобновление, которым управляют фермеры, «вероятно, крупнейшим положительным изменением в экологии в Сахели, а возможно, и во всей Африке». Также в недавнем научном обзоре, посвященном регенеративному сельскому хозяйству, исследователи пришли к такому выводу: среди всех близких к нему практик «у агролесоводства, возможно, есть наибольший потенциал для смягчения последствий изменения климата за счет улавливания [углерода] как над, так и под землей».
«Деградация земель – это очень серьезная проблема, но большая часть мира пока это не осознает, – сказала мне Берхе, – без почвенной системы было бы невозможно снабжать человечество продовольствием, топливом, волокном и прочими природными дарами, которые делают жизнь на нашей планете возможной. Но мы не должны рассчитывать на то, что почва будет продолжать обеспечивать нас, если мы не перестанем эксплуатировать ее без меры. Мы знаем, что существует множество способов ведения сельского хозяйства, которые позволили бы нам сохранять здоровье почвы и даже улавливать значительное количество углерода. Для решения проблемы нам необходимо их использовать».
Сегодня, в день, когда я пишу эти строки, нашему саду в Портленде уже почти три года, и нас не перестает поражать то, как же он преобразился.
Поздней осенью 2020 года я разбросал семена полевых цветов на голую землю нашего переднего двора и накрыл их конструкцией из соломы и проволоки, чтобы защитить от птиц и белок. Через пару недель семена проросли, образовав плотный коврик молодых растеньиц. Пережив зимний холод, они начали стремительно расти по мере того, как становилось теплее. К апрелю на восточной части нашего переднего двора красовалась лужайка, вся покрытая светло-голубыми цветочками немофилы. К середине мая сотни красных маков колыхались на ветру рядом с ярко-синими васильками, а в июне сад украшали розовые кларкии и желтые кореопсисы.