Утраченный звук. Забытое искусство радиоповествования

Первые попытки Томаса написать драматические сценарии для зарубежного отдела Би-би-си в 1938 году оказались неудачными, хотя и убедили Джорджа Оруэлла пригласить Томаса читать стихи в передачах «Голос», которые Оруэлл вел для Восточной службы[381]. Попробовав написать драму в стихах на военную тематику, валлийский поэт остался с пустыми руками. Томас не был Маклишем. Как пишет Ральф Мод, поэт нашел свой радиоголос в «личных воспоминаниях»[382]. Прежде чем утвердиться в качестве поэта, Томас написал для Би-би-си (и прочитал в эфире) несколько прозаических воспоминаний. Это были автобиографические повествования от первого лица, восстанавливающие события прошлого, но задуманные как радиопьесы. Томас не изобрел жанр радиомемуаров, но его звонкий голос и яркое воображение превратили «личные воспоминания» в литературную практику. В 1943 году в эфир вышла пьеса «Воспоминания о детстве» — мечтательные воспоминания о Суонси. За ним последовали «Однажды ранним утром» (1944), «Воспоминания о Рождестве» (1945) и «Воспоминание» (1946). В «Воспоминаниях о детстве» подробно описывается притягательное прошлое в характерной для Томаса яркой манере, но в последующих «беседах» о приморских валлийских городах — «Однажды ранним утром» и «Воспоминаниях о Рождестве» — Томас еще больше усиливает аудиальность своей радиопрозы, создавая необычайно резкие ритмы и крещендо звучащих слов. Заклинательный тон кажущегося бесконечным предложения Томаса в приведенном ниже примере из «Воспоминаний о Рождестве» насыщает слушателей звуками, выходящими далеко за рамки простого смысла рассказа, запечатленного в ярком фрагменте из событий прошлого Рождества:

Все рождественские праздники катятся вниз с горы, к говорящему по-валлийски морю, как снежный ком, и он становится все белее, и круглее, и толще, как холодная луна, бесшабашно скользящая по небу нашей улицы. Они останавливаются у самой кромки отороченных льдом волн, в которых стынут рыбы, и я запускаю руки в снег и вытаскиваю оттуда что ни попало: ветку падуба, дроздов или пудинг. Потасовки, рождественские гимны, апельсины, железные свистки, пожар в передней — ба-бах рвутся хлопушки, свят-свят-свят звонят колокола, и на елке дрожат стеклянные колокольчики — и Матушку-Гусыню, и Степку-Растрепку — и, ах, пламя, опаляющее детей, и чиканье ножниц! — и Козлика Рогатого, и Черного Красавца, Маленьких женщин и мальчишек, получивших по три добавки, Алису и барсуков миссис Поттер, перочинные ножички, плюшевых мишек, названных так в честь некоего мистера Теодора Мишки, не то их отца, не то создателя, недавно скончавшегося в Соединенных Штатах; губные гармошки, оловянных солдатиков, мороженое и тетушку Бесси, которая в конце незабываемого дня, в конце позабытого года весь вечер напропалую — со жмурками, третьим лишним и поисками спрятанного наперстка — играла на расстроенном пианино песенки «Хлоп — и нет хорька», «Безумен в мае» и «Апельсины и лимоны»[383].

Подобно фокуснику, вытаскивающему птицу из шляпы, Томас наполняет микрофон причудливыми акустическими эффектами: составными прилагательными («отороченные льдом волны, в которых стынут рыбы»), экстравагантными аллитерациями («со жмурками, третьим лишним и поисками спрятанного наперстка»), гиперболическими перечислениями («потасовки, рождественские гимны, апельсины, железные свистки, пожар в передней — ба-бах рвутся хлопушки, свят-свят-свят звонят колокола»). Все это усиливает несемантический аспект разговорного языка[384]. Для того чтобы предаться наслаждению музыкальностью слов, Томас использовал множество литературных приемов, от игры слов, каламбуров и параграмм до аллитерации, ассонанса и ономатопеи. Эти эффекты, широко распространенные в поэзии Томаса, тем более радикальны в его радиопрозе, где ограничения поэтической строки не действуют. Звукотворчество было для Томаса бесконечным процессом — более важным, чем смыслотворчество, следствием чего стала языковая девиация, которая иногда воспринималась как вызов негласным рамкам приличия на радио[385].

К середине 1940-х годов Дилан Томас уже имел имя, основанное на его успешной работе на Би-би-си, которая началась в 1943 году. В общей сложности с 1943 по 1953 год Томас принял участие в более чем 150 программах Би-би-си в качестве автора, диктора или актера. В 1946 году, на пике его работы на радио, Томас приложил руку к сорока девяти передачам Би-би-си, почти дюжину из которых написал сам[386]. К концу войны Томас был состоявшимся автором с общенародной репутацией. Его сборник о войне «Смерти и рождения», опубликованный в 1946 году, удостоился очень высокой похвалы.