В Одессу на майские. Некурортный роман

В свете восходящего солнца его изувеченное огнём лицо произвело на милиционеров такое впечатление, что они остальных осматривать не стали и отпустили машину. Пересекать границу решили через другой пропускной пункт из опасения, что на прежнем могут их опознать и вспомнить легенду про памятник для любимых дедов Павла. Для прохода нелегалов у Богдана нашлись нужные люди и на этом пропускном пункте, так что Павлу пришлось в очередной раз раскошелиться, а Роме с Глебом идти километров пять пешком. Легальные граждане России и Белоруссии поехали через пропускной пункт. Про Петра сочинили новую легенду, что он был на праздники в гостях в селе под Николаевом. Во время праздника в доме начался пожар, и он, спасая родню, сильно обгорел. Пришлось ехать за ним на машине из Питера. Для пограничников с украинской стороны этой легенды хватило, тем более что паспорт у Петра был, а того факта, что он, изувеченный огнём, был неузнаваем, проникшись трагизмом его положения, решили не замечать. Контролёров из «Правого сектора» на выезд из Украины на границе не было. Они толпились у въездного пункта пропуска. На белорусской стороне пограничники сразу поняли, в чём дело.

— Пострадавший из Одессы? — полувопросительно заявила женщина-пограничник, заглянув в кабину «уазика». — Вот сволочи, что с народом делают! Не вы первые, да, думаю, и не последние. Бегут люди из этой фашистской страны.

— Непонятно, как нас украинцы пропустили? — удивился Павел.

— Что они, не люди? Не понимают, что произошла страшная трагедия. Если бы не эти черные псы, всех бы пропускали. Они только их боятся. А вы, ребята, молодцы. Студенты? — спросила пограничница.

— Да, это наш друг, родители его далеко, брат погиб в Одессе.

— Ну, езжайте, везите его подальше отсюда. Мы сами боимся, как бы нас всех ночью не вырезали эти псины, но, даст Бог, обойдётся. За нами Батька, — сказала на прощание пограничница.

Подхватив по дороге нарушителей государственной границы Украины и Белоруссии — Рому и Глеба, — друзья помчались в Гомель, чтобы немного отдохнуть от переживаний и дороги. Родня Славика встречала их как героев. Несмотря на то, что на дворе был поздний вечер, их ждала банька и хороший обед. Петра занесли в дом и положили на хозяйскую кровать.

— Отдохни, милый, выздоравливай, — склонилась над ним мать Славика, стараясь не смотреть на обезображенное лицо парня.

За это время корка растрескалась и поднялась на лице, собираясь отвалиться. Вид у Петра был, мягко говоря, жутковатый, но говорить он мог.

— Скажите, у вас молока нет? — спросил он хозяйку.

Та засуетилась, побежала к соседям и скоро на столе стояла трёхлитровая бутылка парного вечернего молока, банка сметаны и пакет с творогом.

— Вот, соседка дала, у неё корова, — радовалась мать Славика, — завтра ещё принесёт.

Петька сел с помощью ребят и, пока не выпил полную кружку молока, не мог оторваться.

— Теперь можно жить дальше, — удовлетворённо сказал он и, откинувшись на мягкие подушки, уснул.

Наутро, когда стали собираться в дорогу, соседи родителей Славика завалили ребят продуктами: кто тащил молоко и сметану, кто домашнюю колбасу, кто сыр, кто копчёное мясо.

— Ешьте, ребята, и в дорогу возьмите. Вы заслужили, друга от фашистов спасли. Белорусы знают, кто такие бандеры. Нам запрещали говорить, что белорусов во время войны жгли украинские каратели, служившие Гитлеру. Страшный народ, чтоб им… Они у нас сотни деревень сожгли. Теперь внуки этих фашистов народ в Одессе замордовали. Недаром Одессу уже все «второй Хатынью» называют, — говорил отец Славы ребятам. — Вы когда-нибудь слышали про подвиги бандеровцев?

— Да нет, — ответил за ребят Павел, — в школе учили, что это немцы белорусских партизан уничтожали.

— Вот и плохо, об этом надо было кричать во весь голос, фильмы снимать, как только на Украине стали поднимать голову бандеровцы. Был один фильм про Хатынь, но там не было ни слова о том, что сожгла село бригада «Нахтигаль», которой командовал Шухевич — ярый бандеровец, а теперь герой Украины. Мы, белорусы, возмущались, как такое возможно? Почему молчат наши власти, почему так безразличны к этой теме в России? Вот и дождались, фашизм на Украине возродился и стал государственной политикой. Что дальше, война?

— Папа, ну что ты ребят пугаешь? — перебил отца Слава. — Какая война? Кто воевать будет?

— Кто-кто, вот вы и будете, не дай бог. Понимаете это, молодёжь?

— Надо, значит, будем, — твёрдо сказал Роман.