В одну реку дважды. Сирийская война глазами русского наемника

Неожиданно для наемников, преодолевая на своих легких колесных бронемашинах места проломов в ограждении, выбрались на взлетку и подкатили к штабу Ратника бойцы ССО. К слову сказать, эти парни были единственными представителями вооруженных сил, которых легионеры встречали на переднем крае. Мартин поймал себя на мысли, что с каким-то добрым чувством разглядывает прибывших спецов. Ладно скроенные, энергичные, без всякого снобизма в общении (хотя демонстрировать крутость перед легионерами — дело бессмысленное), спецы из ССО служили наглядным примером того, что не перевелись еще богатыри на земле русской. Хорошо оснащенные и знающие толк в применении возможностей своего оружия, они не мешкая включились в работу. Уже через полчаса они своей ПТУР поразили грузовик, снующий на большой скорости между укромными позициями духов. Появились и закружили над головами карусель вертолеты, время от времени с ревом выпуская залпы ракет по указанным спецами целям. Вертушки заходили на цель парами, постоянно сменяя друг друга.

Примерно через три часа непрерывного шума вертолетных двигателей, залпов орудий и реактивных систем прояснилась причина всей этой демонстрации силы и огневой мощи — на взлетку выехал кортеж командующего. Под охраной все тех же спецназовцев генерал с напыщенно важным выражением лица побродил среди ангаров, которые в большинстве своем были заполнены сожженными танками. Часть из этих танков еще совсем недавно использовалась духами в боевых действиях, другая служила в качестве доноров для ремонта. Генерал записал короткое обращение-доклад на камеру и удалился. Все время своего пребывания командующий старательно не замечал присутствующих рядом легионеров, которые ни своим обмундированием, ни отсутствием знаков отличия не напоминали солдат сирийской армии и уж тем более военнослужащих армии России. Генерал всем своим видом демонстрировал, что знать ничего не знает ни про каких русских наемников и ни при каких обстоятельствах не признает, что аэропорт взяли они, а не доблестные воины САР, руководимые высокопрофессиональными российскими советниками. В дальнейшем все так и произошло. Во внутреннем докладе командующего российским контингентом своему начальству он охарактеризовал участие легионеров во взятии Пальмиры как малосущественное и особо не повлиявшее на ход операции. Легионеры в его изложении чуть ли не в тылу отсиживались, пока все остальные рисковали своими жизнями.

Сразу после отъезда командующего Ратник, попрощавшись со спецами ССО, вернулся к текущим проблемам. Ему срочно нужно было решить вопрос замены взвода Беспалого, который он оставил на подступах к городу как заслон своего не прикрытого никем тыла. Обещанный командованием отряд союзников как-то не торопился сменить их. Взяв с собой Мартина, Ратник отправился в штаб группировки.

Их путь пролегал через древний город, проехать мимо этого завораживающего зрелища и не остановиться легионеры не могли. Мартин бродил среди сохранивших признаки былого величия и красоты развалин и не переставал удивляться. Огромный архитектурный комплекс поражал воображение: как строителям прошлого удалось без экскаваторов и подъемных кранов построить такое? Как предшественники ныне живущих на этих землях арабов на это сподобились? Предшественники, но не предки. Язык как-то не поворачивается назвать наследниками тех, кто построил в пустыне лишь несколько неряшливых городков, да и те умудрился загадить мусором. К слову сказать, арабы к шедеврам античности относились довольно прохладно, установка «жизнь началась только с приходом ислама, а до этого была только грязь и невежество» являлась среди них довольно распространенной. ИГИЛ пошло еще дальше, не только принижая культурное наследие прошлого, но и активно его уничтожая.

Ратнику в прошлом году уже довелось побывать в древнем городе, и он мог определить произошедшие в нем со времен захвата игиловцами изменения. Ратник указал Мартину на вновь появившиеся разрушения в амфитеатре и на место, где ранее находилась знаменитая Триумфальная арка, символ Пальмиры. Поднять руку на это творение и уничтожить его мог только душевнобольной. Древние камни Пальмиры, плиты с нанесенной мозаикой, барельефы на стенах и колоннады вызывали неподдельное восхищение, а цитадель на вершине горы просто поражала своей мощью. Невозможно было не изумиться подходу древних зодчих к своему делу. Стены цитадели, в которой засели игиловцы, с легкостью выдержали во время штурма попадание снарядов крупных калибров. Строители во времена возведения стен крепости и представить себе не могли разрушительную силу современной артиллерии, но на многие столетия вперед заложили запас прочности комплекса и создали истинный шедевр фортификационного искусства.