Великая княгиня Елизавета Федоровна. И земная, и небесная

Няня царевен ОТМА ирландка Маргарита Игер оставила свои воспоминания о страшном дне с элементом мистики. Она пишет, что у восьмилетней Эллочки внезапно заболело горло и подскочила температура. К вечеру девочке стало легче, но Игер все равно решила остаться при ней на всю ночь. Внезапно маленькие царевны Мария и Анастасия в соседней комнате стали истошно кричать. Няня побежала к ним и увидела обеих стоящими в своих кроватках. «Они сказали мне, что в комнате был странный человек, который напугал их. Комната была частью анфилады, и попасть в нее можно было только из столовой или из второй спальни, которая, в свою очередь, соединялась с комнатой маленькой принцессы. Было очевидно, что никто не мог пройти мимо нас незамеченным. Придворный врач и личный слуга маленькой принцессы провели в столовой всю ночь. Я подумала, что, возможно, детей напугала тень ночника, и они решили, что в комнате кто-то есть. Я переставила его, но дети по-прежнему боялись и говорили, что кто-то прячется за шторой. Я зажгла свечу и, держа маленькую Анастасию на руках, пронесла ее по комнате, чтобы доказать – здесь нет ничего, чего следовало бы бояться. Подошедший врач попытался успокоить Марию, но это было бесполезно. Она не успокаивалась, да и Анастасия отказалась вернуться в постель, поэтому я взяла ее на руки… Она, дрожа, прижалась ко мне и уткнулась в мою шею. Было ужасно видеть ее настолько напуганной. Врачу надо было идти, и я зажгла свечу, поставила ее на столик у кровати Марии и села рядом, чтобы быть рядом с обеими девочками. Мария, заходясь в ужасе, все продолжала говорить о страшном человеке. Врач зашел и вышел, сказав мне, что приходил другой доктор и сделал маленькой страдалице инъекцию кофеина; ее сердце, казалось, стало сильнее, и у него появилась надежда на лучшее. Когда Мария снова начала рассказывать о таинственном незнакомце, я сказала: „Другой врач приходил помочь доктору Х. вылечить кузину Эллу и, возможно, ошибся дверью, а может – ты просто слышала его разговор, но сейчас в этой комнате никого нет“. Но она заверила меня, что незнакомец не был врачом, не разговаривал и вообще не проходил через эту дверь. Вдруг она встала и посмотрела на что-то, чего я не видела. „О! – заявила она, – он ушел в комнату кузины Эллы!“ Анастасия села мне на колени и сказала: „О бедная кузина Элла, бедная принцесса Елизавета!“ Она заснула почти сразу после этого… и Мария тоже заснула. Как можно скорее я… вернулась в комнату больной. Когда я вошла, другой врач сказал: „Ребенку не лучше“. Я спросила его, что случилось, и он ответил: „Паралич сердца“. Он сделал несколько инъекций как кофеина, так и камфары, но безрезультатно».

Со смертью дочери Эрни навсегда утратил былую веселость. Потом он женился, у него родились другие дети, но сердце его навсегда принадлежало маленькой Эллочке. Он завещал похоронить его рядом с ней в фамильном склепе Розенхёе, что и будет сделано, причем, – мистика не кончается! – он умрет в 1937 году, и похороны состоятся 16 ноября, в день загадочной смерти Эллочки. Мало того. На 17 ноября будет назначена свадьба его младшего сына, тоже Людвига, но сынок не соизволит ее отменить и не поедет на похороны отца, а вторая жена Эрнста Людвига – Элеонора Сольмс-Гогенсольмс и старший сын Георг Донатус с беременной женой Сесилией и детьми, шестилетним Людвигом и четырехлетним Александром, – поспешат в Лондон на свадьбу и погибнут в авиакатастрофе. Но даже после этого младший Людвиг свою свадьбу не отменит! Бог не даст ему детей, и на нем мужская линия герцогов Гессенских прекратится. Такие вот будут у Эллы племяннички от милого брата Эрни…

Печально заканчивался год, начавшийся незабываемым историческим балом и продолжившийся божественным сиянием Саровских торжеств. Сердце Эллы разрывалось от горя, постигшего ее брата, как жалко, как нестерпимо жалко было маленькую Эллу, такую хорошенькую, умную, живую! Внешне она напоминала свою негодницу мать, зато характером – вся в Эрни. Какое горе!

А в Москве продолжались праздники – в Манеже отмечали кавалерский день святого Георгия Победоносца. Парад, охапки цветов, окропление знамен святой водой, обед в генерал-губернаторском доме для Георгиевских кавалеров, в числе которых и Серж. А ей хотелось плакать по своей безвременно угасшей тезке и племяннице, миленькой Эллочке, которая, как говорят, на похоронах королевы Виктории все пыталась и не могла увидеть ангелов. Но надо было улыбаться, принимать и раздавать подарки, прятать лицо в душистых цветочных букетах.

Через три дня – опять праздник. На сей раз 25-летний юбилей Московского филармонического общества, и снова нельзя пропустить, поскольку оно находится под ее августейшим попечительством. И вновь улыбки, цветы, музыка, шампанское.

В начале декабря Серж и Элла поехали в Питер, праздновали именины государя, присутствовали на освящении бараков в Елисаветинском обществе. Вернувшись, посетили выставку новых экспонатов в залах Исторического музея. А вскоре начался их последний полный год совместной жизни на земле.