Великая княгиня Елизавета Федоровна. И земная, и небесная

Знать бы, что последний, махнуть бы на все рукой и наслаждаться жизнью – поехать снова в Святую землю, в Италию, летом собирать грибы в Ильинском, потом опять путешествовать…

Серж изнемогал на своей должности. Еще после Ходынки он обращался к царю с просьбой об отставке. Потом в 1901 году, после студенческих волнений. И снова отказ: «Меня всего более огорчило из твоего письма то, что ты выразил желание, когда наступит спокойное время, просить об увольнении тебя от обязанностей генерал-губернаторской должности. Извини меня, друг мой, но разве так поступать справедливо и по долгу? Служба вещь тяжелая, я это первый знаю, и она не всегда обставлена удобствами и наградами только!» – стыдил император родного дядю Сижу.

Есть много фотографий, на которых Сергей Александрович выглядит грустным, измученным, изможденным, но старающимся все равно выглядеть подтянутым и готовым хоть сейчас в бой. Но одна фотография 1898 года – самая знаменитая и самая пронзительная. На ней он прислонил пальцы левой руки к вискам, почти воткнул пальцы в голову, как делают при сильной головной боли. Сухая рука уже немолодого человека, хотя ему еще нет пятидесяти, высовывается из красивого узорного манжета. Из-под отложного воротничка спадает изящный галстук с драгоценной заколкой. В бороде и усах пробивается седина, вокруг глаз режутся ранние морщинки. Но главнее всего – сами глаза! В них столько скорби и столько света, в них твердость ума и безумие от предчувствия страшных времен России, они пронзают тебя насквозь и уходят далеко-далеко, в непроглядные дали – туда, «где несть ни печали, ни воздыхания, но жизнь бесконечная». Один из самых потрясающих человеческих фотопортретов. Так должен был смотреть Христос на учеников своих в Гефсиманском саду.

Россия 1904–1905 годов и стала для Сергея Александровича Романова его Гефсиманским садом.

Новый год начался у Сержа и Эллы молебном святому Серафиму Саровскому – да вымолит он у Господа благоденствия для России. Не вымолил. 27 января началась «нити-ро сэнсо» – пагубная для державы Николая II война с Японией.

16 января генерал-губернатор с супругой в Большом театре на бенефисе Шаляпина, через два дня – на освящении ремесленных училищ имени Григория Шалапутина, через неделю – на любительском спектакле в Филармоническом доме, а 28 января в Успенском соборе Кремля заслушивали царский манифест о начале войны. В тот же день Елизавета Федоровна созвала экстренное совещание правления московского дамского комитета Красного Креста и совета Иверской общины сестер милосердия. Разрабатывались планы оказания помощи раненым. Заранее предполагалось, что число их окажется немалое. Вскоре, возглавив московское отделение Красного Креста, Элла начала сбор пожертвований. Сама вела все дела, строго следила за правильным расходованием средств. Она лично обратилась с воззванием к жителям Москвы о необходимости пожертвований. 12 февраля она лично возглавила особый комитет для объединения в Первопрестольной благотворительной деятельности. Большой Кремлевский дворец превратился в огромную мастерскую и склад. В мастерских шили экипировку и обмундирование, на складе скапливались пожертвования.

Елизавета Федоровна следила за отправкой грузов, бесплатным размещением раненых, созданием летучих санитарных отрядов, подвижного склада, имевшего несколько отделений на передовой, плавучего лазарета, бактериологической станции, устройством походных церквей, поиском работы для офицеров и нижних чинов, помощью вдовам и сиротам в устройстве в богадельни и приюты, в получении пенсий и пособий. В течение первого года войны со склада великой княгини на Дальний Восток было отправлено вещей на сумму около 700 тысяч рублей, 580 тысяч штук марлевых бинтов, 118 вагонов гуманитарной помощи. На военные нужды было собрано и истрачено 1,5 миллиона рублей. Сумма значительная. Но если, уезжая из России, Пиц действительно забрал с собой 3 миллиона на нужды своей новой семьи, то задумаешься, а так ли много – полтора на нужды воюющих соотечественников.

Тем не менее, Элла не сидела сложа руки и не охала: «Ах, наши бедные солдатики и офицерики!»

Война, вызванная борьбой за сферы влияния в Маньчжурии и Корее, изначально пошла не в пользу России, вынужденной сдерживать наступательный натиск смелого врага. Началась длительная оборона Порт-Артура – нашей главной крепости. В неудачах сказалась отсталость русской армии, удаленность театра военных действий от Центральной России, неразвитость сетей коммуникаций, даже несмотря на то, что уже была построена начатая Александром III и законченная Николаем II великая Транссибирская железнодорожная магистраль.