Великая княгиня Елизавета Федоровна. И земная, и небесная

Трепова перевели в Северную столицу, назначив на пост петербургского генерал-губернатора. Булыгина тоже перевели в Питер, назначив новым министром внутренних дел. Вокруг не оставалось людей, с которыми Сергей Александрович привык работать. 16 января новым московским градоначальником назначили Евгения Николаевича Волкова. Ненадолго, через четыре месяца снимут. Но надо было и его вводить в курс дел. А дела разворачивались страшные! 9 января в Петербурге – Кровавое воскресенье, и на другой день в Москве уже забастовали десятки предприятий. Стачка началась в Замоскворечье и вскоре стала превращаться во всеобщую. Начиналось масштабное восстание 1905 года, в котором будет участвовать более 2 миллионов русских людей, вышедших из повиновения верховной власти.

В этой обстановке в ночь на 11 января Сергей, Элла, Маша и Митя в сопровождении надежного эскорта перебрались из Нескучного в Кремль и временно поселились в Малом Николаевском дворце. Он давно не проветривался и не отапливался, первое время пришлось жить в затхлом воздухе. Но постепенно освоились, обжились. О возвращении в Александрию пока пришлось забыть, поскольку известия о положении дел в Москве приходили все более тревожные.

Сюда, в Малый Николаевский дворец, Сергей и Елизавета прибыли в первый день его генерал-губернаторства. Теперь здесь же предстояло провести вместе их последние дни.

Что чувствовала Элла? Понимала, что муж на прицеле у охотников, что он – добыча, агнец, предназначенный к закланию? Безусловно, понимала. Возможно, заглядывая в будущее, видела себя не только вдовой, но и вместе с ним на эшафоте пред лицом ликующей толпы, ожидающей, когда палач возьмет в руки топор.

«Постепенно воцарился обычный порядок, мы вернулись к своим привычкам и вновь возобновили учебу, которая прервалась на несколько дней из-за неразберихи в нашем доме, – вспоминала те дни дочь Павла. – Николаевский дворец, такой холодный и неуютный вначале, стал для нас очень приятным, когда мы к нему привыкли. Новости извне приходили все более зловещие, и я остро чувствовала, что мы живем на вулкане, который готов извергнуть огонь и поглотить нас в любое мгновение». То же ощущали и все остальные.

И предчувствия не обманули их, раздался -

Взрыв

Взрыв такой силы, что в самом Кремле было полное ощущение, будто взорвался вулкан, начисто вышибло все окна по фасаду зданий, выходящих на место трагедии, в других домах и дворцах окна звенели и трескались, в здании суда шли заседания, и тех, кто в них участвовал, свалило со стульев. Первые мысли – землетрясение! вернулся прошлогодний смерч! наступил Судный день! – и ждали продолжения катаклизма, но следом за взрывом наступила зловещая тишина…

Эта зловещая тишина царила и накануне взрыва. В ожидании казни. Весь январь после Кровавого воскресенья Сергей Александрович ждал повторения петербургского кошмара в Москве. В последнем письме к Константину Константиновичу он писал: «Мы тут перебрались из Нескучного в Николаевский дворец, чтобы мне быть ближе в центре для всевозможных распоряжений на время стачек, приходится по несколько раз в день вызывать то одного, то другого и быть в постоянных сношениях с градоначальством, что на окраине города крайне затруднительно. Мы ведь с большим сожалением покинули генерал-губернаторский дом, где я себя больше не считаю вправе жить… Что касается стачек и забастовок здесь, то пока они идут вяло, так как то забастует какая-нибудь фабрика, то на другой день снова действует, а другая бастует, и так все время. Но вот тут… военные меры предупреждения и сохранения – чем я теперь и занят, чтобы избежать кровавого столкновения с войсками! Ты понимаешь, что это мой кошмар, – надеюсь, Господь поможет… Правда, рабочие и фабричные в Москве представляют элемент менее податливый рабочей пропаганде, что я старался для этого сделать в эти 4 года, устраивая кассы взаимопомощи, разрешая создания в народных домах обществ трезвости…» Но: «…я себе не делаю никаких иллюзий!!! И каждую минуту может вспыхнуть пожар ужасный».

Это очень важно: все последние дни перед гибелью Сергей Александрович применял меры к тому, чтобы в Москве не произошло Кровавое воскресенье. Спасая людей от кровопролития и смертей, он покинул сей мир и предстал перед Всевышним!

В эти январские дни в Москву из Парижа прибыл руководитель боевой террористической ячейки. Ему в качестве координатора предстояло завершить подготовку покушения на великого князя Сергея и выпустить на арену матадора, который совершит последний смертельный удар.