Великая княгиня Елизавета Федоровна. И земная, и небесная

Раскольников, убив процентщицу, не пожалел случайно ставшую свидетельницей ее сестру Лизавету, порешил и ее. Янек оказался менее безжалостным, он не стал убивать детей вместе с теми, кого намечено было уничтожить. Он прошел в Александровский сад и спросил Савинкова, правильно ли поступил, что не стал убивать детей. Подошли другие участники кровавой затеи. Возник спор. Каляев сказал, что если все постановят убить Сергея и Елизавету вместе с детьми, он выполнит решение боевой группы. Савинков поддержал его, что детей убивать нельзя. Квадрилья постановила: дождаться окончания спектакля – быть может, Сергею Александровичу подадут отдельную карету, и тогда можно будет совершить покушение на него. В этой ситуации почему-то забыли про № 2, который должен был метнуть бомбу в случае, если это не сделает № 1. Или Куликовский тоже оказался жалостливым? Судя по всему, он вообще не готов был к совершению убийства, потому что вскоре как-то обмяк и, когда они пошли прогуляться по Москве, попросил Савинкова взять у него бомбу, а то он ее неровен час уронит. Когда банда вернулась к Большому театру, увидели, что великий князь снова сел в одну карету с княгиней и детьми. В эту ночь все остались живы. И убийцы, и их жертвы. Какие благородные разбойники! В 1918 году их последователи расстреливать, рубить, колоть, расчленять будут уже и взрослых, и детей без разбора. Наследнику Алексею, зверски убитому в подвале Ипатьевского дома, в день смерти будет столько же, сколько Дмитрию Павловичу, пощаженному боевиками 2 февраля 1905 года.

В ту морозную и вьюжную ночь Элла получила отсрочку на тринадцать лет, а ее муж – на два дня. Они возвращались домой счастливые, довольные концертом – две картины из «Евгения Онегина» Чайковского, причем Шаляпин впервые пел главную партию, потом в сокращенном виде опера «Алеко» Рахманинова, и дирижировал сам Рахманинов, а под занавес сцена «В корчме» из «Бориса Годунова» Мусоргского.

В ночь неудавшегося покушения банда убийц до 4 часов утра пила в ресторане «Альпийская роза» на Софийке, и на другой день с похмелья отдыхали за городом. Опанас уверял, что по пятницам объект к трем часам дня пунктуально отправляется из Кремля в генерал-губернаторский дом. И всегда один.

Здесь вопрос: почему тогда первое покушение назначили не на такой же день? И ответ: знали, что в Большой театр на благотворительный концерт непременно поедет и Елизавета Федоровна, поскольку она распоряжалась средствами, поступающими в поднадзорное ею отделение Красного Креста. Хотели одной бомбой сразу обоих. Но теперь стало очевидно: если князь и княгиня едут вместе, то большая вероятность, что возьмут с собой и детей. Поэтому постановили побить лишь карту крестового короля, оставив крестовую даму на потом.

Обнаглели до того, что решили нанести удар в самом Кремле. Логика в этом есть – чем наглее, тем увереннее. Никто не подумает, что они могут обнаглеть до такой степени, и в Кремле полицейские охранять станут меньше, чем на улицах.

Дмитрий Гришин, автор книги «Сергей и Елизавета», а до него и другие исследователи копнули куда глубже – Руководитель всего проекта: Азеф Евно Фишелевич, партийная кличка Толстый, агентурная кличка Раскин. Родился в 1869 году в местечке Лысково в семье бедного еврея-портного. Участвовал в кружках еврейской молодежи, выступающей против проживания в затхлой иудейской атмосфере черты оседлости. Затем предложил свои услуги департаменту полиции и стал тайным осведомителем. Доносил о русских революционерах и при этом стоял во главе боевой организации эсеров. Организовал убийство Плеве, то есть своего высшего начальника, поскольку департамент полиции, естественно, возглавлялся Министерством внутренних дел. Хитрый и смелый игрок, Азеф тайно выполнял желания не только «борцов за народное счастье», но и тех, кто конкурировал со своими же сотрудниками внутри властных и силовых структур. В итоге имя Азефа стало нарицательным для обозначения беспринципного провокатора, двойного и тройного агента, тайно работающего одновременно на несколько людей, враждебных друг другу.