Великая княгиня Елизавета Федоровна. И земная, и небесная

Однако в архивах обнаружены сообщения с грифом «секретно», в которых открыты точные данные о визите крестовой дамы к эсеровской шестерке. В своем исследовании «Визит великой княгини Елизаветы Федоровны в тюрьму к И.П. Каляеву как провокация департамента полиции» современный исследователь Ринат Саярович Закиров восстанавливает картину. Сразу после убийства Сергея Александровича в Москву из Петербурга прибыл прокурор правительственного сената Васильев, чтобы докладывать обо всех подробностях расследования и новых событиях. В шифрованной телеграмме от 8 февраля 1905 года он сообщил: «Свидание великой княгини с убийцей состоялось 7 февраля в 8 часов вечера в канцелярии Пятницкой части, куда он был доставлен из Якиманского арестного дома с жандармами. Великая княгиня вошла в сопровождении градоначальника в канцелярию, где сидел обвиняемый под наблюдением ротмистра Фуллона». В дальнейших сообщениях Васильева свидание обрастало подробностями, из фрагментов которых в итоге можно составить общую мозаику:

– Кто вы? – спросил обвиняемый. Его имя пока не удалось раскрыть, а сам он отказывался себя называть.

– Я жена того, кого вы убили. Скажите, за что вы его убили?

– Про то знают те, которые поручили мне это исполнить.

– Удивляюсь вашему поступку. Он был доброго сердца человек, никому зла не сделал и исполнял свой долг.

– Я исполнил свое поручение, которое является результатом существующего режима.

– Зная доброе сердце покойного, я прощаю вас, – сказала Елизавета Федоровна и благословила убийцу. «А засим попросила градоначальника и окружающих удалиться и оставалась наедине с преступником 20 минут, причем слышался плач злоумышленника». «После свидания он высказал сопровождавшему офицеру, что великая княгиня добрая, а вы все злые».

Точность этого диалога тоже может вызывать сомнения, поскольку Васильев передавал его по памяти и несколько раз слегка менял, но, скорее всего, это примерно то, что имело место в действительности. Затем начались слухи, которые росли, обрастали новыми подробностями. Появились крест и Евангелие, которые якобы Елизавета вручила убийце, Каляев якобы принялся ползать у нее в ногах, умоляя о прощении, проснулась совесть и более не засыпала, не давая спать ему по ночам, и он все плакал и каялся, плакал и каялся. Все это уже наносная чепуха, типа того, что печатали «Московские ведомости»: «Ну да! Он тверд, безжалостен, он фанатик идеи и долга. Но эта женщина, явившаяся к нему из царских чертогов, от неостывшего еще праха дорогого человека, столь дико изуродованного, к нему, не умывшему еще рук от крови жертвы, и принесшая вместо гнева любовь – разве не тверже ее вера в ее идеал? С каким оружием, с какой адской бомбой ему выступить против ее любви и прощения? Он сдался. Он побежден. Как подкошенный упал он к ногам этой женщины – не великой княгини, а великой страдалицы».

В своей научной работе Закиров доказывает, что вся эта история была подстроена департаментом полиции, дабы с помощью Елизаветы Федоровны разжалобить преступника, раскрутить его на признания и, быть может, даже выудить из него сведения о сообщниках. Получается, что она не сама отправилась на встречу с убийцей, а ее склонил к этому шагу департамент полиции!

Надо думать, истина вновь лежит где-то посредине. Вряд ли кто-то подкатил к убитой горем вдове и предложил: «А не хотите ли полюбоваться на мерзавца? Мы вам даем задание рассусолить его, заставить рыдать и каяться, а заодно начать давать показания». Скорее всего, она первая высказала мысль о том, что ей необходимо увидеть негодяя, и уже следователи зацепились за эту идею – а что, если она сможет его растопить, он поплывет и что-нибудь расскажет? К тому же, и Джунковский пишет, что она обратилась с просьбой к градоначальнику Волкову. Тот передал просьбу Лопухину, и директор полицейского департамента мгновенно среагировал – дал разрешение.

Итак, 7 февраля великая княгиня побывала в канцелярии Пятницкой полицейской части, где встретилась с Каляевым. В это время продолжалась подготовка к похоронам, а в больнице умер верный Андрей. 6 февраля газета «Русское слово» писала: «Пострадавший от взрыва кучер его императорского высочества великого князя Сергея Александровича Андрей Рудинкин чувствует себя значительно лучше». Но у богатыря развилось заражение крови, и 7 февраля он скончался. И если когда-нибудь все же встанет вопрос о канонизации великого князя Сергея Александровича, не забудьте, пожалуйста, и мученика Андрея, пострадавшего за свою преданность и до последнего часа радовавшегося мнимым известиям о чудесном спасении своего шефа!

8 февраля Елизавета направила телеграмму Московской городской думе: «Искренно благодарю Думу за молитвы и выраженное мне сочувствие. Великим утешением в моем тяжелом горе служит сознание, что почивший великий князь находится в обители святителя Алексея, память которого он так чтил, в стенах Москвы, которую он глубоко любил, и в святом Кремле, в котором он мученически погиб».