Великая княгиня Елизавета Федоровна. И земная, и небесная

На той же Страстной седмице в Петербурге находилась и Елизавета Федоровна, приехавшая встречать Пасху в кругу царской семьи. Она просила государя о смягчении участи осужденного. Царь согласился только в том случае, если Каляев сам его об этом попросит, но Иван Платонович мужественно ответил: «Ввиду слухов о возможности смягчения моей участи, я, как революционер, дорожащий моей нравственной связью с лучшими традициями „Народной воли“ и с борющейся Россией настоящего, заявляю, что помилование противоречило бы моей политической совести… Прошу приговор привести в исполнение». Случались ли еще в истории случаи, когда смертник просил привести в исполнение приговор?…

В ночь с 9 на 10 мая 1905 года к Каляеву уже в Шлиссельбургскую крепость пришел, чтобы его исповедовать, протоиерей Иоанн Флоринский, он был поражен тем, как держался приговоренный.

– Вы осознаете, что через два часа будете казнены? – спросил священник.

– Я вполне готов к смерти, – ответил преступник. – Я не нуждаюсь в ваших таинствах и молитвах. Я верю в существование Святого Духа, Он всегда со мной, и я умру, сопровождаемый Им. Но если вы порядочный человек и если у вас есть сострадание ко мне, давайте просто поговорим, как друзья.

И он обнял отца Иоанна.

Через два часа Каляева повесили. После победы революции 1917 года имя человека, сделавшего Эллу вдовой, будет присвоено улицам во многих городах России. С 20-х по 90-е годы Каляевскими являлись Долгоруковская улица в Москве, Опалихинская в Екатеринберге и Захарьевская в городе на Неве. А во многих городах до сих пор существуют улицы Каляева. И ни в одном до сих пор нет улицы Елизаветы Федоровны или Сергея Александровича.

Победившие борцы за народное счастье со временем репрессируют адвокатов Каляева – и Мандельштама, и Жданова, ужаснувшихся тому, к чему привели Россию Каляевы.

Итак, убийца упокоился в могиле, прах убитого стоял в Андреевской церкви Чудова монастыря, а бедная Элла должна была привыкать к новой жизни, без мужа. И стать тем, что называлось -

Красивая вдова

Было тогда, в XIX и начале XX века, такое выражение – «красиво вдоветь», означавшее, что дама высшего общества должна уметь быть вдовой во всех смыслах и достоинстве, и чтоб все видели, что она вдова, но при этом не слишком выпячивать свое вдовство… Словом, целый комплекс особых правил и тонкостей вдовьего положения аристократки.

Вдовство Эллы – особенное, крестное, мученическое, и потому круг подобных ей вдов сильно сужается.

Красиво ли вдовела Ксения Петербургская? Не то что некрасиво, но в некоторой степени даже неприлично. Представьте себе, что у вашей знакомой умер муж офицер, вы приходите на его похороны, а ваша подруга ходит в его мундире и требует, чтобы вы называли ее его именем. Рука потянется к телефону, чтобы вызвать врачей. Но именно так вела себя в середине XVIII века жительница Петербурга 25-летняя Ксения Григорьевна Петрова, когда внезапно скончался ее горячо любимый муж полковник Андрей Федорович Петров. Вдова покойного рассталась с женским платьем, надела на себя полковничий мундир и потребовала отныне называть себя Андреем Федоровичем, говоря, что на самом деле умерла Ксения Григорьевна, и похоронили ее, а не его. Она раздала все имущество, дом подарила подружке и стала тем, что сейчас привычно называется скверно пахнущим словом «бомж». Днем ходила по улицам Северной столицы, ночевала в лесу и лишь изредка принимала чьи-то приглашения на ночлег. Полковничий мундир на ней истлел, она ходила в лохмотьях, и лишь когда лохмотья стали спадать с нее, дабы не иметь сраму, согласилась надевать кофточки и юбки, но исключительно красные и зеленые, под цвета мундира мужа. Став юродивой, Ксения обрела блаженство, дар пророчества и целительства. Она могла предсказать как политические события, так и частные, а если брала на руки больного ребенка, малыш вскоре выздоравливал. Так она прожила семьдесят лет и тихо скончалась, будучи уже почитаемой под именем блаженной Ксении Петербургской, а в 1988 году, еще при советской власти, сподобилась канонизации в лике святых.

Пример вдовства и святости, слишком далекий от крестовой дамы Эллы. Своего ненаглядного Сержа она, думается, любила не меньше, чем Ксения – полковника Петрова, но трудно себе представить, чтобы вдова московского генерал-губернатора сменила голубое платье не на черные траурные одежды с креповой вуалью, а на генеральский мундир с золотыми аксельбантами и эполетами. И стала бы требовать, чтобы ее называли Сергеем Александровичем. Да, в первые дни после страшной гибели милого и любимого Сержа у нее наблюдались некоторые признаки тихого помешательства, но это были временные затмения. Рассудочность и немецкое понимание того, что во всем должен быть порядок, не дали бы ей сойти с ума или впасть в юродство, граничащее с блаженством. И имущество свое и Сергея она не спешила раздавать, а напротив, озаботилась, чтобы ничего не пропало, искала завещание. Да вряд ли даже и думала о примере Ксении Петровой. И все же была причислена к лику святых через четыре года после Ксении.