Великая княгиня Елизавета Федоровна. И земная, и небесная

После гибели Сергея Александровича остро встал вопрос о детях Павла, который, раз уж приехал на похороны брата, не мог не поднять эту тему. Крестовая дама оставалась непреклонной, она не хотела расставаться с Машей и Митей, и ее можно было понять – погиб муж, а теперь и детей заберут? Но ведь можно понять и Павла с его детьми – они искренне жаждали воссоединения! И в данном случае можно говорить о том, что Элла проявила излишнюю жесткость, граничащую с жестокостью. Но тут есть одно «но». В разговорах с детьми она выяснила, что им бы не хотелось общаться с новой женой отца, Ольгой Валериановной, которой совсем недавно баварский принц-регент Луитпольд даровал титул графини фон Гогенфельзен. Отныне и дети Павла и Лели получили баварское графское достоинство. Эллу не могло не тревожить, как сложатся отношения Марии и Дмитрия с новым семейством Пица. В письме к Минни она подробно остановилась на этой душещипательной теме: «Бедный Павел! Как он мог подумать, что со смертью Сергея все изменится! Эта ужасная смерть не может смыть ошибки Павла, только Ники был так добр, что позволил ему вернуться, чтобы помолиться у могилы своего любимого брата. Сергей, который был для него больше, чем брат, – как отец, как друг – и – о! как часто он заставлял Сергея страдать! То, что Павел время от времени приезжает сюда, в Москву, – это такая радость для детей, и оба хотят, чтобы он был один, и каждый раз повторяют – один. Я думаю, что они действительно будут счастливы здесь. Им нравится этот дом, они любят маленькую тихую церковку, где лежит мой милый, и это учит их видеть, как могут мирно в Бозе покоиться любимые останки. Мы по утрам идем туда втроем и молимся там. Монашек читает днем и ночью сорокоуст, мы приносим цветы, и так как они, слава Богу, не видели моего милого, жестокое потрясение не изгладило впечатления о милом лице Сергея. А у меня его сгладил небольшой белый крест, установленный на месте, где он умер. На следующий вечер я пошла туда помолиться и смогла закрыть глаза и увидеть этот чистый символ Христа. Это была великая милость, и потом, по вечерам, перед тем, как ложиться спать, я говорю: „Спокойной ночи!“ – и молюсь, и в сердце и душе у меня мир».

Вероятно, она сама уломала детей, убедила их, что с новой женой и детьми Павла Александровича им общаться будет несладко. Царь полностью поддержал вдову своего дяди и разрешил ей до конца жизни оставаться в Малом Николаевском дворце. Он также объявил себя личным опекуном Марии и Дмитрия, оставив и Эллу в качестве опекунши, и при этом разрешил Павлу отныне приезжать в Россию, и даже вместе с новой женой и детьми. Рассыпаясь перед Ники в благодарностях, Элла рассказала ему, как Маша умоляла отца: «О, забери, забери меня!» Но «потом, когда она поняла, что это означает – пришлось бы жить с женой отца и их детьми – ей расхотелось уезжать». Тут еще разнылся и Дмитрий, что он не хочет лицезреть Ольгу Валериановну. Хотя что она его, съела бы? Он и мать свою ни разу в жизни не видел, не с чем было сравнивать. И Маша своей матери не помнила. Почему они вдруг все решили, что тетя Леля будет злой мачехой из сказок?

В том же письме к императору от 26 февраля Елизавета недоумевает, почему не может нигде найти завещания Сергея Александровича. По-видимому, она не доверяла тому, что он оставил завещание только Пицу, в котором все сказано, ждала, что найдется и более поздний документ. Но не нашла и довольствовалась тем, который привез Павел.

В конце февраля 1905 года Элла с грустью посетила Ильинское и Усово, где все «словно уснуло в снегу».

В начале марта Пиц уехал. «Бедный Павел: горе так ошеломило его, что, увы, он обнаружил свое себялюбие; дети обиделись, что он так быстро уехал, не мог остаться с ними подольше, поддержать их в скорби», – вновь обрушивала на него свое негодование Элла. Что ж она так его невзлюбила, «бедного Павла»? И нисколько он не бедный, жил себе припеваючи в благополучной Европе при деньгах, с красавицей женой и двумя чудесными малышами. А все только и ахали: «Бедный Павел! Ах, бедный Павел!»

Кто по-настоящему был бедный, так это русский народ, которому суждено было пережить череду революционных потрясений, кровопролития, миллионных жертвоприношений «во имя народного счастья». В России нарастала революционная ситуация, и ничем нельзя было предотвратить взрыв, от которого не одна, а тысячи жизней пострадают.