Великая княгиня Елизавета Федоровна. И земная, и небесная

В апреле Маше исполнилось 16 лет: «Тетя сама занялась моим туалетом. Она заказала для меня платье, которое было сшито из слегка прозрачной вуали поверх розового. С ним я должна была носить ландыши. Я помню, что сочла это платье слишком тяжелым, слишком вычурным. Я бы предпочла что-нибудь попроще, платье из белого шелка, но тетя моего мнения не спрашивала».

И лишь в конце мая, вновь съездив в Питер и Царское, Элла вернулась с детьми и сразу уехала с ними в Ильинское. 7 июня в Орле она встречала свой подшефный 51-й Черниговский драгунский полк, вернувшийся с Дальнего Востока.

Захоронение останков Сергея Александровича состоялось 4 июля 1906 года. Загорский, Клейн и Жуковский великолепно выполнили храм-усыпальницу – «такой, что ему бы понравилась», – написала Элла в одном из писем. Печально звонил колокол Ивана Великого. В Андреевской церкви отслужили всенощную, затем гроб вынесли из Малого Николаевского дворца и по площади медленно перенесли в ворота Чудова монастыря. Киевские гренадеры прошли небольшим парадом, отдавая почести своему бывшему шефу. В храме-усыпальнице гробница была устроена так, что останки оказались точно под мощами святителя Алексея Московского, находящимися в Алексеевском храме, расположенном над усыпальницей. 5 июля в Сергиевом храме-усыпальнице состоялась первая божественная литургия, на которой кроме Елизаветы Федоровны присутствовали два брата Сергея – Алексей и Константин. Почему-то не приехал Павел, хотя теперь ему разрешалось въезжать в Россию в любое время.

Уже прошло больше года, и траур давно закончился, теперь, когда она больше не являлась генерал-губернаторшей, Елизавета Федоровна вполне могла не проводить столько времени в Москве, никто бы не осудил ее, живи она в Царском, в Питере, путешествуй с детьми по Европе, наслаждайся жизнью в Дармштадте. Но она теперь, напротив, гораздо больше дней в году проводила в городе, отнявшем у нее самое дорогое. Могила Сержа привязала ее к Кремлю, и москвичей – к Елизавете: могла укатить к своим немцам, а она нет, прикипела к нашей Московии! Говорят, Москва слезам не верит, но сколько слез пролила несчастная вдова на ее глазах, и Москва поверила ее слезам.

Излишне рьяные почитатели внушают, будто «с момента убийства и до конца жизни Елизавета Федоровна не снимала траур». В том, что это не так, можно легко убедиться, хотя бы даже посмотрев фотографии после 1906 года. К примеру, вот Элла в 1907 году в Ильинском с сестрой Вики. Обе в белоснежных нарядах, с той лишь разницей, что платье Эллы более строгих очертаний. Вот она в 1908 году с другой сестрой Иреной и племянниками, тоже вся в белом. А вот опять в Ильинском, с пациентами лазарета – в белом. А на фото 1908 года в доме на Ордынке на ней не только пышный светлый наряд, но и длинное белое боа. Так что она не стала подражать своей бабке, не превратилась навечно в черную вдову. «Но разве от этого легче?» – как пел Высоцкий в известной песне про братские могилы. Ее скорбь отнюдь не уменьшилась после того, как кончился положенный год траура. После смерти мужа жизнь ее резко изменилась, она понимала, что многое в поведении и в быту не может оставаться таким же, как раньше. По окончании Великого поста 1905 года она уже не вернулась к скоромной пище, объявив себя вегетарианкой и соблюдая все предписания данного образа питания, совпадающего с соблюдениями постов.

В госпиталь Элла ходила все реже, раненые выздоравливали, да и, судя по всему, успели ей уже поднадоесть. У главной московской вдовы родилась новая, более масштабная идея. Нечто такое, что больше подходило бы для заряда энергии и духовности, который она в себе ощущала. Мария пишет: «…она купила дом и немного земли по ту сторону реки и сказала нам, что это предназначено для инвалидов войны. Ее интерес к госпиталю к этому времени ослаб; она уже редко туда ходила. Дом на Москве-реке был тщательно оснащен для своей новой цели, и тетя лично руководила всеми приготовлениями». На самом деле Елизавета Федоровна продала значительную часть своих драгоценностей и купила в Замоскворечье довольно просторный участок земли на Большой Ордынке, с садом и двухэтажным домом. Здесь лишь поначалу она устроила еще один госпиталь, а в будущем вознамерилась создать… но пока это оставалось для всех тайной, и мы тоже не будем спешить.