Великая княгиня Елизавета Федоровна. И земная, и небесная

Пасху Христову встречали: Елизавета – в чине настоятельницы, шестнадцать крестовых сестер и более двадцати проходящих испытание и готовящихся к принятию обета. Обитель имела два храма (один готовый и один строящийся), больницу для бедных женщин, дом для чахоточных женщин, где находилось на излечении 65 больных, небольшой лазарет на 50 кроватей для воинов, амбулаторию с возможностью принимать ежедневно 50 больных, снабжая их бесплатными лекарствами, две гостиницы, трудовой приют на восемнадцать девочек и библиотеку, состоявшую из 2 тысяч томов, где бесплатно выдавались книги всем желающим.

К приобретенному ранее участку Елизавета Федоровна 29 ноября 1908 года прикупила у богатых крестьян Хвостовых еще один, примыкающий к территории обители, с жилым домом и садом. Часть дома она отвела под общежитие для сестер, другую – под гостиницу. Мало-помалу обитель обустраивалась, все здания, кроме дома отца Митрофана и матушки Ольги, были соединены одно с другим так, чтобы можно было переходитьпо коридорам, не выходя наружу. Сама настоятельница имела в обители трехкомнатную квартиру – спальня, кабинет и приемная. Все стены окрашены в белый цвет, простая и лишь самая необходимая мебель, плетеные стулья, стол, деревянная кровать без матраца и с жесткой подушкой.

Благословение императора имело особое значение и принесло огромную радость, поскольку между Елизаветой Московской и Николаем II все более разрастались разногласия из-за Распутина. Незадолго до этого они почти разругались, и Элла говорила в резких тонах. Накануне поставления в чин настоятельницы она повинилась в своем письме к нему: «Я, конечно, никогда не прощу себе и едва ли не на каждой исповеди повторяю: почему я была так резка тогда, ведь кто знает, может статься, глубокой, нежной любовью я могла бы действительно помочь тебе, не утратив твоего доверия навсегда… Может быть, если бы я сумела поступить иначе, ты бы увидел истину и более не искал помощников, незаметно увлекающих тебя в свою особую веру, притворяясь подлинно православными… Они могут быть вполне искренни, я допускаю это, хотя, похоже, это не так, но хорошо, положим, они искренни – увы, они уловлены диаволом в прелесть. Ведь чем выше мы пытаемся подняться, чем большие подвиги налагаем на себя, тем больше старается диавол, чтобы сделать нас слепыми к истине». Она раскаивалась в том, что говорила резко, но продолжала полемику вокруг Распутина и давала понять, что не намерена прекращать ее. Далее в том же письме она просила Ники и Аликс приехать к Лазаревой субботе. «Для меня принятие обетов – это нечто еще более серьезное, чем для юной девушки замужество. Я обручаюсь Христу и Его делу, я все, что могу, отдаю Ему и ближним… Неужели вы действительно никак не можете приехать?! Для Аликс это было бы вовсе не утомительно, и более счастливые и светлые дни прошлого согрели бы ее сердце и вдохнули здоровье. Ведь вы все так любите Москву, и неужели вам нет совсем никакого дела до меня, вашего верного друга и сестры Эллы?» Они не приехали, но прислали благословение в виде икон своих небесных покровителей, как бы – царских посланцев, которые выше их.

Погода продолжала радовать. По окончании Светлой седмицы в обитель после венчания приехали три пары молодоженов – получить благословение настоятельницы. С той поры, как сейчас молодожены приезжают на Воробьевы горы или к Вечному огню, так многие пары, поженившись, ехали повидаться с Елизаветой Московской. Считалось, что ее благословение сделает брак счастливым. Хотя не всегда случалось так. Брак Марии Павловны и шведского принца, к примеру, счастливым никак не назовешь. Даже после рождения сына и увлекательнейшего путешествия по Юго-Восточной Азии Мария писала: «Эта поездка не изменила отношений между мной и мужем; мое чувство к нему стало почти враждебным. В возрасте двадцати двух лет безрадостно я смотрела в будущее. Я искренне старалась, но не смогла сделать эту семью своей или почувствовать себя в Швеции как дома. Окружающая обстановка оставалась для меня чужой. Мужество покидало меня при мысли о годах, которые ждут меня впереди». А ведь этот брак был не просто благословлен, но и организован Елизаветой!