Великая княгиня Елизавета Федоровна. И земная, и небесная

Султан Абдул-Хамид II, столь ласково встречавший их, был именно тем голубчиком, который, едва взойдя на трон в 1876 году, вскоре начал ту самую войну с Россией, в которой геройски участвовал Сергей Александрович. Когда он пришел к власти, Османская империя имела огромные территории, включая в себя помимо современной Турции нынешние Сербию, Боснию и Герцеговину, Черногорию, Болгарию, Македонию, Албанию, север Греции и Крит, Кипр, Сирию, Ливан, Израиль, Иорданию, Египет, Ливию, Эритрею, Саудовскую Аравию, Ирак и Кувейт. После той войны 1877–1878 годов Абдул-Хамид потерял Боснию, Кипр, Сербию, Черногорию, Северную Грецию. Турция пришла в упадок и в 1882 году объявила себя банкротом. К тому времени, когда Сергей и Элла приехали к султану, он пребывал в постоянном смятении, всюду ему мерещились заговоры и измена, страну свою он превратил в полицейское государство, а сам безвыездно жил в своем дворце Йылдыз, что означало «Звездный». Этот дворец он построил, чтобы перебраться в него из бывшей приморской резиденции, в которой он больше всего боялся нападения русской эскадры. И вообще после 1878 года Адбул-Хамид очень боялся новой войны с Россией. Вот откуда такой дождь любезностей!

Элле чрезвычайно любопытно было заглянуть в гарем султана, о котором каких только не ходило слухов и мнений, от восхищения до отвращения. Султан охотно отвел ее на женскую половину своего колоссального дворца, где по обычаю жили не только жены султанов, но также матери, дочери и всевозможные родственницы. И, как выяснилось, слухи о том, что жены ведут рабское существование, сильно преувеличены.

К тому времени у 46-летнего султана было восемь жен, среди них не только турчанки, но две абхазки, черкешенка и грузинка. Элла с любопытством оглядела их лица и нашла их некрасивыми, чрезмерно накрашенными. От восьмерых жен тогда Адбул-Хамил имел четверых сыновей и восемь дочерей. В гареме одна из дочек султана сыграла для Эллы на фортепьяно «Боже, царя храни». Но все впечатление испортила какая-то старуха, когда принялась с умилением трепать Эллу по щеке, и с ужасом приходилось терпеть эту фамильярность. Смешно: Сергей в одном из писем назвал ее матерью султана, не зная, что мать Абдул-Хамида черкешенка Тиримюшган к тому времени уже четверть века как лежала в могиле.

Отсюда, от Константинополя, начиналось паломничество по Ближнему Востоку. Каково было удивление русских высокопоставленных паломников, когда всюду, здесь, в мусульманской стране, они увидели христианские святыни, не только сберегаемыми, но и почитаемыми турками! Султан показал им то, чего никому не показывал – десницу Иоанна Крестителя в серебряном византийском окладе, с греческой надписью, указывающей, чьи это мощи, и на указательном пальце: «Се агнец Божий»; а также часть мощей апостола Петра и святителя Иоанна Златоуста, теперь уже с надписями по-старославянски.

Элле оставалось удивляться тому, что мощи святых, не почитаемые в лютеранстве, столь трепетно охраняются магометанами. Было о чем задуматься.

За четыре дня в Царьграде-Контантинополе посетили многие места, побывали у патриарха, он показал им реставрируемую церковь в монастыре Хора, расчищенные фрески и мозаики. В последний день султан снова принял их у себя, как родных. Вот какое отношение с радостью можно было наблюдать нынче, когда Россия сделалась как никогда сильной!

Примечательно, что всюду, где ожидался проезд гостей из России, местным властям, дабы не упасть в грязь лицом, был отдан строгий приказ привести в порядок дороги, и турки расстарались.

Из Царьграда отправились в Смирну, «направились в греческий собор – ты себе представить не можешь, что была за толчея, – греки орали и аплодировали. Накупили чудесные ковры смирнские и поехали в Эфес – его развалины великолепны, разъезжали верхом…». Из Эфеса направили стопы в Бейрут. Элла не переставала удивляться, особенно когда видела арабов-христиан. В Бейруте уже существовало несколько православных русских школ, коими руководила деятельница Православного Палестинского общества Мария Александровна Черкасова. На площади перед одной из таких школ собралась огромная толпа, бурно выражая свои приветствия Сергею и Элле. Мужчины принялись палить в небо из ружей. Школьники-арабчата пели выученные по-русски «Боже, царя храни» и «Спаси, Господи, люди Твоя». Сергей Александрович давал указания художникам, что и где зарисовывать. Всем учительницам он раздарил золотые броши с бриллиантами и другими каменьями.