Великая княгиня Елизавета Федоровна. И земная, и небесная

Из Италии съездили на пару недель в Дармштадт, повидались с отцом, братом и сестрой Эллы. В письме Сергей дразнил племянника Ники, зная, что тот неравнодушен к Алисе: «Alix выросла и похорошела прелесть как». Начиналась история женитьбы Сергеева племянника и Эллиной сестры -

Сестрица-царица

Эту историю можно было бы считать побочной, если бы в ней не оказалась замешана наша главная героиня, да и ее муж тоже.

В декабре Сергей и Элла возвратились в Россию, генерал приступил к своим полковым обязанностям, встретили Рождество и Новый 1889 год, а в начале января герцог Гессенский с сыном Эрни и дочкой Аликс уже снова так соскучились по Элле, что приехали в Питер. Чуть больше месяца расстались, и гляди, какая тоска их взяла! Что тут гадать – совершенно очевидно, Элла взяла на себя роль сводни. Аликс в свои 17 лет расцвела так, что оказалась ничуть не хуже, а если приглядеться, то и красивее, интереснее и привлекательнее Эллы. Если нежная, но холодная красота старшей сестры способна была очаровать сдержанного и рассудительного Сержа, то веселомуНики скорее должна понравиться младшенькая, с ее искорками во взгляде, высвечивающими натуру темпераментную и даже немного озорную.

И, посовещавшись с мужем, Элла решила начать дело по внедрению родной сестры не куда-нибудь, а на царский трон великой и могучей державы по имени Россия. И, надо полагать, посоветовала отцу не особо медлить: «Schmeide das Eisen, solange es gluht» – «Куй железо, пока горячо». Вот гессенское семейство и поспешило в Петербург сразу после Рождества.

Поселившись в роскошном дворе Сергея и Эллы, герцог с сыном и дочерью прожили ни много ни мало – аж до самой Масленицы. За это время Аликс имела возможность несколько раз повидаться с Ники на разных увеселительных мероприятиях и еще больше очаровать его. Казалось, все движется к цели, как вдруг разладилось. Если где-то намеревались присутствовать гессенцы, там не оказывалось императорской семьи с цесаревичем. Даже влиятельный Арсеньев ничего не мог поделать. Он вспоминал: «В одно из моих частых посещений великого князя Сергея Александровича, уже перед самой Масленицей, великая княгиня попросила меня устроить танцевальный вечер, или, скорее, дневной бал для ее сестры, и… чтобы я пригласил и цесаревича. Мы с женой исполнили это с большой радостью, и бал был назначен в среду 15 февраля… Но и тут произошла интрига – в это день, несмотря на то, что день уже был взят мною и наследник обещал быть, устроили так, что в то же время был назначен спектакль у графа Ал. Шереметева, и на нем должны были быть их величества и вся царская фамилия, так что, как мне объявил князь Оболенский: „Вряд ли наследник в этот же день будет у вас“». После Масленицы наступил Великий пост, и гессенцы несолоно хлебавши отправились восвояси.

Вскоре выяснилось, что движение Аликс в сторону Ники застопорили царь с царицей. В это время стал налаживаться русско-французский политический союз, и родилась идея породниться с Францией и заодно с Испанией, а именно – поженить цесаревича на принцессе Елене Орлеанской, дочери графа Луи Филиппа Парижского и Марии Изабеллы Испанской. Девушка не блистала красотой, но считалась «воплощением женского здоровья и красоты, изящной спортсменкой и очаровательным полиглотом», как написала о ней американская газета «Вашингтон пост».

Гессенцы уехали, взаимоотношения Аликс и Ники перешли в сферу переписки, проект «Царица» пришлось временно заморозить.

А тем временем развлечения продолжались. С прошлого года друг и брат Костя, у которого уже родился второй сын Гавриил, сделался владельцем одного из роскошнейших зданий Петербурга – Мраморного дворца на Миллионной. И в этом дворце он стал устраивать спектакли. На Масленой неделе 10 и 14 февраля здесь состоялся режиссерский дебют 25-летнего актера Константина Алексеева, сына одного из богатейших людей России. Он ставил популярную тогда пьесу Петра Гнедича «Горящие письма», и одну из ролей, морского офицера, очень хорошо исполнял великий князь Сергей Александрович. С этой премьеры началась громкая режиссерская карьера Алексеева, взявшего себе сценический псевдоним – Станиславский. Да и генерал Романов вполне мог и дальше идти по актерской линии, судя по тому, что и в ближайшем будущем не собирался уходить с подмостков.

Вот уже и пять лет промелькнуло совместной жизни Сергея и Эллы. А детей нет как нет. И лютеранка не спешит перейти в Православие, даже после такого паломничества, какое состоялось в прошлом году.