Великая княгиня Елизавета Федоровна. И земная, и небесная

Ну а пока в стране сохранялась относительно спокойная ситуация, мало что предвещало скорые губительные бури, и Элла беззаботно писала императрице: «Душенька Минни! Вместе с наилучшими пожеланиями отсылаю тебе несколько строк с новостями из нашего милого деревенского дома. Прежде всего я должна рассказать о Павле с Аликс, которые счастливы и веселы, как и положено страстно влюбленной парочке; они так уютно устроились в своем домике, утопающем в герани – словно большой букет. Когда мы приехали, то сделали им визит, а с тех пор не были, чтобы они могли насладиться часами досуга наедине. Мы обедаем вместе, потом отправляемся на прогулку в экипаже, делаем визиты соседям или собираем те немногие грибы, что можно отыскать, и пьем чай в Усово. Потом они вдвоем проводят время до обеда, а Серж читает мне, пока я рисую красками. Ужинаем в 8 и, если хорошая погода, катаемся на лодке по реке или играем в восемь рук. В последнее время по вечерам стало прохладнее, и, слушая чтение мсье Лакоста, мы все занимаемся вырезанием из бумаги, а потом пьем чай в большой столовой… Видели удивительное и увлекательное зрелище: американец Леру взлетел на воздушном шаре и спустился на им же изобретенном парашюте. Красиво, но ужасно волнительно, особенно в первую минуту, когда он падает из корзины, а парашют еще не раскрылся». Милые и безмятежные деньки! Строилось Усово, в Ильинском установили гигантские шаги, и генеральше Элле страшно нравилось на них кататься. Упомянутый Лев Федорович Лакост являлся учителем Сергея по французскому языку и читал в Ильинском вслух французские книги. Традиция чтения вслух свято сохранялась в царских и великокняжеских семьях. Думаю, сохранялась бы даже и после появления телевизора и радио. А Леру (Le Roux) – псевдоним прославленного воздухоплавателя Джозефа Джонсона. Он приходился родным племянником американскому президенту Аврааму Линкольну и даже присутствовал при гибели своего дяди. Бесстрашный спортсмен, он дал мощный импульс развитию парашютного спорта, или, как тогда называли, – нырянию с небес. В 1889 году судьба занесла его в Россию, где он не случайно показывал свою смелость господам Романовым, многие такие лихачи приезжали искать покровительства у щедрых русских монархов. В Ильинском его прыжок оказался не вполне удачным – Леру унесло ветром в сторону леса, и он сильно повредил себе нос, ударившись о сосну. Увы, осенью того же года унесенная ветром жизнь смельчака оборвалась в Таллинском заливе, а тело упокоилось на таллинском кладбище Копли.

Временно замороженный проект «Царица» пока осуществлялся лишь в подпитывании мечты будущего царя о сестре Эллы. Из Ильинского Элла писала Николаю: «Знаешь, что я слыхала: если хорошо помолиться в храме, который будут освящать, Бог услышит твою молитву. Так вот, в Иерусалиме и во дворце у Павла я так глубоко молилась за вас обоих, чтобы вы соединились в любви друг к другу, к Нему и Его благословениям… Бог даст, все будет хорошо. Вера и любовь добьются своего; если они есть – к Богу и друг к другу, – то все к лучшему». Между тем, младшей сестре исполнилось 16, а ее будущему мужу 20, и они вполне могли быть уже помолвлены, а затем и повенчаны. Но пока все оставалось в подвешенном состоянии.

А неудавшийся жених Эллы вот уже год как являлся германским кайзером – взбалмошный Вилли сделался Вильгельмом II, но не перестал быть взбалмошным, что, увы, никому не шло на пользу, даже великий Бисмарк, не ужившись с этим субчиком, ушел в отставку. На Эллу новый кайзер затаил обиду и мстил тем, что охотно распространял откровенную брехню, сочиняемую о ее супруге.

Зимой 1889–1890 годов генерал Романов решил показать всем, что его офицеры не только умелые вояки, готовые хоть сейчас в бой с любым врагом, но и не чужды искусству, могут явить себя в качестве отменных актеров.

Эрмитажный театр – стариннейшее из зданий Зимнего дворца, шедевр архитектора Кваренги. В эту зиму в нем проходили репетиции спектакля по пьесе Алексея Константиновича Толстого «Царь Борис». Деньги на постановку выделил царь, он сам следил за исполнением обстановки и декораций, присутствовал на репетициях, даже давал советы актерам. Главную роль играл крупный российский коннозаводчик, шталмейстер императорского двора и блестящий чтец Александр Стахович. Некогда он был дружен с Гоголем и вслух читал ему его «Женитьбу» и «Ревизора», дружил со Щепкиным, подарил Льву Толстому сюжет «Холстомера». Сергей Александрович исполнял роль царевича Федора Годунова, а Павел Александрович – датского принца Христиана, жениха царевны Ксении. В эпизодах и массовке участвовали 29 офицеров Преображенского полка, в том числе и Джунковский, оставивший воспоминания о забавных эпизодах репетиций. К примеру, один их офицеров, игравший в эпизоде, где он объявляет Борису Годунову о приехавшем папском нунции, произнес: «Нанций пупский», а во время другого эпизода режиссер спектакля Сазонов воззвал из-за кулис к актеру, играющему патриарха, у которого из кармана торчала пачка папирос: «Патриарх! Спрячьте папиросы!»