Великая русская революция, 1905–1921

Сотни женщин, бросив еще более яркий вызов представлениям о выделенном им месте, записывались в боевые части, маскируясь под мужчин: представая перед приемными комиссиями с коротко остриженными волосами и в мужской одежде, по-мужски держась и разговаривая огрубленными голосами. Большинство этих женщин было разоблачено на месте и получило отказ. Некоторые успешно выдавали себя за мужчин до тех пор, пока не были ранены и попали в госпиталь; а в отдельные части таких женщин брали даже после того, как обман раскрывался. Эти женщины не пытались отделить воинскую службу от проявлений мужского начала; напротив, они стремились к тому, чтобы их приверженность кодексу мужского поведения получила одобрение. Самой знаменитой из них была Мария Бочкарева, бывшая крестьянка, в итоге попавшая в армию с одобрения самого царя, вопреки убеждению ее матери и армейских чинов в том, что «бабе» нет места на поле боя. Бочкарева не имела намерения подрывать гендерные нормы. Ее целью было показать, что в качестве личности она заслуживает равного отношения к себе, поскольку лично она способна соответствовать стандартам мужественности. Согласно ее воспоминаниям, еще до войны, когда она работала на стройке (что тоже было нетипично), ее начальник заявил другим рабочим: «Поглядите на эту бабу! Нам скоро у нее придется поучиться. Она еще и штаны наденет!» После того как началась война, мать Марии предупреждала ее, что, если та пойдет на службу в армию, мужчины сделают из нее проститутку. Действительно, мужчины в ее полку решили, что именно с этой целью она и записалась в солдаты, и ей пришлось доказывать обратное, отбиваясь от них кулаками. После многих «новых испытаний» она «для солдат превратилась из женщины в товарища». Накануне отправки на фронт ее товарищи даже пригласили Бочкареву пойти вместе с ними в публичный дом. Она согласилась, так как это позволило бы ей приобщиться к «солдатской жизни, чтобы лучше понимать душу солдата». После того как весной 1917 г. Временное правительство уполномочило ее сформировать «женский батальон смерти», от женщин, вступавших в него, требовалось коротко стричь волосы и одеваться и вести себя по-мужски[441].

Россия была уникальной страной в смысле числа женщин, желавших сражаться и попавших на фронт. Помимо тех, кто сумел поступить на воинскую службу в мужском обличье, военные власти в 1915 г., в качестве исключения в период национального кризиса, согласились принять от женщин ограниченное число прошений о желании служить «в регулярных войсках». В 1917 г. Временное правительство формировало особые женские батальоны. В них вступило до 6 тыс. женщин. Они шли в солдаты по многим причинам: конечно, и из патриотических побуждений, но также и из-за желания вырваться из пут повседневной жизни. Хотя большинство бойцов-мужчин в принципе было против участия женщин в боях, журналисты в своих репортажах, призванных насаждать патриотизм в стране и воинственный пыл в армии, описывали женщин-солдат как дисциплинированных, храбрых и готовых к самопожертвованию – причем в большей степени, чем многие мужчины. Историк Лори Стофф называет ряд причин, по которым Россия выделялась большим числом женщин, желавших служить в армии, включая уже отмечавшиеся нами многие источники независимости и силы женщин в глубоко патриархальном обществе. Традиции женского труда в деревне, слабо развитую культуру семейной жизни и сексуальное пуританство, русские культурные традиции с восхищением перед сильными женщинами – особенно деревенские традиции, ценившие женщин за их силу и выносливость; исторические прецеденты службы женщин в армии; а также экономические и социальные перемены, наделявшие женщин новыми ролями. В 1917 г. государство провозгласило равные права и обязанности всех граждан, включая женщин. Но не исключено, что вовсе не эти радикальные идеи были главным мотивом, стоявшим за готовностью государства формировать женские батальоны; традиционные гендерные нормы диктовали более важное побуждение: «пристыдить» мужчин женским героизмом в бою и заставить их вспомнить об их истинно мужской обязанности защищать свое отечество [442].