Великая русская революция, 1905–1921

Дорогой сын, у нас здесь дерут с пяток до головы, берут все: хлеб, скот, шерсть, масло, яйца…

Жизнь действительно – полный беспорядок, людей замучили эти проклятые коммунисты, в Урал гонят рубить дрова и в подводы, отбирают скот, почти все стараются съездить за хлебом в Казань, а коммунисты по дороге грабят, последнее сваливают…

У нас в деревне беспорядки, пришли раз солдаты и увели у нас корову молоденькую, накладывают очень большие налоги. Если есть в амбаре пуд муки, то полпуда отбирают. Не знаем, как и жить, очень плохо… Слово сказать сейчас нельзя, а то арестуют. Еще у нас отбирают картошку и яйца. Петя, эта власть очень плохая[474].

ЧК – тайная полиция, которой было поручено вскрывать и подавлять контрреволюционную оппозицию, – внимательно прислушивалась к «настроениям» народа. Осенью 1919 г. агенты ЧК сообщали о росте беспокойства и недовольства среди крестьян, нередко связанном с нехваткой продовольствия и чрезмерными реквизициями. К лету 1920 г. подобные донесения стали более тревожными. Их авторы описывали «озлобленно-враждебные» настроения, которыми были охвачены «широкие массы непролетарских, часто даже полупролетарских элементов», и предупреждали о том, что «восстания, волнения, бунты вполне возможны и почти неизбежны». Сообщалось, что даже коммунисты-крестьяне чувствовали, что их «обманули». С другой стороны, как отмечали агенты, отсутствие сильной крестьянской организации и какой-либо сплоченности у крестьян страны, а также незначительное количество современного оружия, имевшегося у крестьян, делали успешное восстание маловероятным, особенно если правительство будет действовать достаточно решительно[475].

Крестьянские восстания разразились осенью 1920 г., когда угроза для крестьянской революции со стороны белых исчезла, а большевистские реквизиции зерна усилились. По всей бывшей империи – от украинских степей до Западной Сибири, от центральных сельскохозяйственных регионов до Кавказа – вспыхнули десятки крупных восстании, нередко продолжавшихся не один месяц[476].

Нередко они начинались как локальные нападения на отряды, намеревавшиеся реквизировать у крестьян зерно, нарастали, когда власти бросали вооруженные силы на подавление беспорядков, и расширялись по мере того, как другие деревни отвечали на призыв присоединиться к восстанию. Во многих районах крестьянские общины создавали свои собственные советы и милицию, в которых отсутствовали коммунисты. Первоначальным успехам многих восстаний способствовало то, что они возглавлялись опытными политическими активистами – от анархистов до эсеров (обычно это были левые эсеры) и даже разочарованных коммунистов. В некоторых случаях восстания зарождались как мятежи среди крестьян, служивших в Красной армии, или поднимались бандами дезертиров как из Белой, так и из Красной армии. Кое-где крестьяне даже занимали города и оказывали сопротивление армейским отрядам, отправленным на борьбу с повстанцами. Некоторые из этих крестьянских армий сформировались еще в 1918–1919 гг. в тылу у белых или красных. Эти независимые крестьянские силы, часто получавшие прозвище «зеленых» армий, были готовы защищать свои представления о революции от всякого, кто угрожал сельской автономии и местной крестьянской власти, – что обычно означало сперва борьбу против белых (при необходимости в союзе с Красной армией), а затем и против победоносных красных.