Великая русская революция, 1905–1921

Откровенные политические лозунги звучали редко. Требования «хлеба для наших детей» и заявления «мы умираем с голоду» были безопаснее и с большей вероятностью вызвали бы сочувственный отклик, нежели сетования о неспособности пролетарского правительства позаботиться об интересах пролетариата. Кроме того, в стране на самом деле свирепствовал голод. С другой стороны, регулярные требования об увеличении продовольственных пайков выводили на передний план вопросы государственной политики. Кроме того, среди рабочих наблюдалась тенденция к тому, чтобы выдвигать экономические требования в рамках общего разочарования новым режимом, включая и мнение о том, что большевики «обманули» народ. Как недвусмысленно выразилась одна группа женщин: «Вы говорили нам, что будет изобилие, а мы видим ровно противоположное»[384]. С течением времени это повседневное раздражение приобретало все более политизированный характер. Например, во время волны забастовок, прокатившейся по Петрограду в марте 1919 г., рабочие, бастовавшие на огромном Путиловском заводе, приняли резолюцию – возможно, составленную левыми эсерами, – в которой заявлялось, что единственный способ справиться с усиливающимся голодом – покончить с диктатурой большевистского ЦК, предавшего идеалы «Октябрьской революции», и создать подлинно «народное» правительство посредством свободно избранных советов рабочих и крестьянских депутатов[385]. После очередной волны протестов, пришедшейся на июнь 1920 г., корреспондент партийной газеты «Правда» описывал продолжавшую сгущаться в среде рабочих «напряженную атмосферу» раздражения и гнева и выражал тревогу в отношении того, что дальше будет только хуже[386].

На протяжении зимы 1920–1921 гг., особенно в феврале и начале марта, крупномасштабные пролетарские акции протеста прошли в Москве, Петрограде, Саратове, Екатеринославе и других местах[387]. Рабочие устраивали массовые митинги на предприятиях, принимали резолюции с критикой партии и правительства, останавливали работу и выходили на улицы – причем еще более мощными порой были демонстрации, проводившиеся в знак протеста против разгона этих шествий. Непосредственные причины протестов носили чисто экономический характер: остановившиеся заводы, жилища, промерзшие из-за отсутствия отопления, очереди, в которых ночи напролет простаивали женщины в надежде купить хлеба (причем нередко им не доставалось ничего либо доставался хлеб ужасающего качества), голод среди рабочих, солдаты, побирающиеся на улицах. Страдания усугублялись произошедшим в январе 1921 г. серьезным сокращением официальных хлебных пайков в ряде промышленных городов, включая Петроград и Москву. Политика насильственной «реквизиции» запасов продовольствия у крестьян наряду с дорожными заставами, не позволявшими городским рабочим самостоятельно покупать или выменивать у крестьян продукты, не сумела обеспечить бесперебойное снабжение городов; а так как многие рабочие были связаны с деревней узами родства, то сама эта политика вызывала у них дополнительное раздражение. После того как победа белых перестала быть угрозой, риск протеста стал казаться менее существенным.